— Мне показалось, что в бутылочке слишком мало таблеток.
— Слишком мало? Но как вы могли знать, сколько их там было?
— Я не проверяла и могу ошибаться. С тех пор как умер отец, я до них не дотрагивалась. В случае, когда таблетки содержали опасные компоненты, он обозначал их количество на бумажке, приклеенной ко дну бутылочек. Каждый раз, беря оттуда, он зачеркивал старое и проставлял новую цифру. Поэтому он всегда знал точно. Я собиралась сосчитать таблетки, но обнаружила, что клочок бумаги так замазан, что там невозможно ничего разобрать.
— Как вы поступили с пузырьком потом?
— Положила его в картонную коробку.
— Заперли шкафчик и убрали ключ?
— Да, именно так.
— Мисс Мерсер, мог ли мистер Леттер извлечь оттуда таблетки незаметно для вас?
Она откинулась назад, как будто Лэм ее ударил:
— Нет, да нет же! На это у него не было и времени! Он подошел к шкафчику, и я немедленно пошла следом. Я видела, как он протянул руку и взял пузырек. Нет, нет, у него не было такой возможности!
Наконец Лэм разрешил ей уйти. Когда дверь за ней затворилась, он проговорил:
— Интересно, она это сама сообразила или мистер Леттер ее надоумил.
— Полагаю, вы имеете в виду предположение мисс Мерсер по поводу недостающих таблеток? — спросила мисс Силвер.
— Можете, если хотите, называть это предположением, — отозвался Лэм с коротким смехом. — Я бы назвал это скорее пробным ходом. Во всяком случае, умно придумано. Мне бы только хотелось узнать, кто из них это придумал. Глядя на нее или на него никогда не подумаешь, что кто-нибудь из них способен и муху обидеть. Ясно как белый день, что она-то ради него на все готова. Хотелось бы, чтобы и некоторые прочие обстоятельства стали бы мне также ясны как белый день. И все-таки мало похоже, чтобы это придумала она — или я совсем не разбираюсь в характерах. Несомненно, очень умный ход, и она не переиграла, чувствуется, что ею руководит не дурак. Мне с самого начала казалось, что преступление было задумано очень тщательно. Знать бы только, кем, если не мисс Мерсер.
Мисс Силвер наконец-то позволила себе хоть как-то выразить свое неодобрение. Она сухо кашлянула и произнесла:
— А вам не приходила в голову мысль, что мисс Мерсер сказала вам правду?
Глава 32
Между тем у Джулии состоялся краткий и абсолютно неудовлетворительный разговор с миссис Мэнипл. Если она ожидала найти ее в расстройстве, то глубоко ошибалась. Первое, что сделала миссис Мэнипл, вернувшись в свое кухонное царство и обнаружив сидевшую на столе «эту самую Глэдис Марш», — она поставила ее на место. Глэдис на этот раз встретилась с достойным противником и поспешила ретироваться, успев, правда, дать волю своему острому языку. Молчаливую и испуганную, как всегда, Полли отослали чистить овощи в кладовку и дверь кухни затворили твердой рукой.
Джулию она встретила покровительственно, как будто та была все еще ребенком.
— Мэнни, что происходит?
— Я пеку кекс, мисс Джулия.
— Я имею в виду, о чем они говорили с тобой в кабинете? Расскажи, пожалуйста.
Смотря поверх ее головы, миссис Мэнипл произнесла:
— А чего тут рассказывать? Как вошла туда, так и вышла оттуда. Я сказала им о том, о чем вы хотели, чтобы я рассказала, а уж какая от этого будет кому-нибудь польза — не знаю. Так что вы не можете упрекать меня в том, что я что-то утаила. Тот, что посолиднее, велел мне никуда не отлучаться, чтобы меня можно было вызвать, когда понадоблюсь. Я, конечно, могла бы ему ответить, что мне это будет совсем не трудно сделать при том, что я на всех на них должна готовить и что я и так за все пятьдесят лет отлучаюсь только по воскресеньям в церковь да раз в году в Крэмптон, по не хотелось перед ним унижаться. Теперь я снова на кухне, и если ленч неудачный, то тут моей вины нет. А сейчас я попрошу вас, мисс Джулия, оставить меня на кухне одну.
Чуть позже Джулия встретила возвращающегося из сада Джимми.
— Они снова меня вызывают, — сказал он.
— Кто, полиция?
Он кивнул.
«Не собираются же они арестовать его уже сейчас?» — со страхом подумала Джулия. В мире ночного кошмара, в котором они сейчас находились, не было никаких опознавательных знаков на дорогах. Из него не было выхода. Любая тропа, по которой ты шел, могла исчезнуть без следа, любой мост мог рухнуть, любое неосторожное слово или поступок привести к гибельным последствиям. К тому же все они находились под неусыпным наблюдением.
— Не знаю, зачем я им нужен, — говорил между тем Джимми вялым, безжизненным голосом, — вчера они меня уже обо всем расспросили.