- Что же того! Смотрю я на то дело просто. Свет не баня - для всех место найдется... Все меняется! Ранее вон почитался род, а ноне род под службою ходит. И служба государем дается ноне не по роду... Што делать! Время иное.
- Подлинно, Григорий Лукьяныч, - через силу, угодливо ответил Басманов. - Так оно и должно быть.
Боярину Басманову противна грубоватость Малюты в его суждениях о боярах. Но, чтобы не отстать от "новых порядков" при дворе, от новых людей, старается он во всем подражать Малюте. Он не намерен, как другие бояре, отказываться служить с неродовитыми дворянами и сторониться их. При всяком добром случае он лицемерно проклинает отъехавших в Литву вельмож. Постоянно восхваляет царя за то, что тот отстранил от управления приказами бояр, а вместо них насаждает грамотных дьяков. Он приветствует и появление в Боярской Думе худородных дворян, названных "думными дворянами".
Вывел из задумчивости Малюту и Басманова послышавшийся внизу, под кремлевскими стенами, бешеный конский топот.
Оба склонились над стеной. По берегу Москвы-реки скакал всадник.
Он остановился у подошвы Тайницкой башни; поднялась ругань, кто-то неистово барабанил в железные ворота.
- Постой-ка, Алексей Данилович, спустимся... поглядим, кто там.
Оба с фонарем сошли вниз.
Воротник шумел, не пуская неведомого ему всадника, ломившегося в Кремль. По приказанию Малюты ворота были открыты.
Таща под уздцы тяжело дышавшего коня, ратник вошел в Кремль. Низко поклонился, облегченно вздохнул, подал бумагу.
- На-ко, Алексей Данилович, глянь! Чего тут? У тебя глаза хорошие, да и грамотен зело.
Басманов стал читать.
- Помилуй бог... - прошептал он в ужасе, держа в дрожащей руке бумагу. - Может ли то быть?
- Што такое? - всполошился Малюта.
- Афанасий Нагой... пишет... - пробормотал, задыхаясь от волненья, Басманов.
- Ну, ну! Да говори же!..
- Курбский изменил!.. Бежал в Литву!
- Нет!
Малюта ударил в железную доску.
Из темноты выскочило несколько стрельцов.
- Возьмите его! Держите под присмотром до утра.
Стрельцы поволокли гонца в глубь кремлевского двора.
Малюта и Басманов снова скрылись в башне. Оба молчали, ошеломленные этим известием.
Курбский! Андрей Михайлович! Да может ли то быть? Не подвох ли какой! Ныне враги пускаются на всякие хитрости, лишь бы насолить царю. Нет! Поверить невозможно, чтобы первейший друг царя и славный воевода, про которого песни поют в народе, мог изменить государю!
- Ладно... - как бы отвечая на свои мысли, тихо произнес, наконец, Малюта. - Ты побудь здесь, Алексей Данилович, а я пойду попытаю гонца: кто, чей и нет ли какого обмана.
- Бог спасет!.. Сходи. Выведай все, а я подожду.
Малюта быстро побежал по лестнице вниз. В его беге было что-то бычье. Он нагибал голову, словно собираясь бодать.
Басманов сел на скамью за стол, опустил голову на руки, задумался.
Что же это такое?
Курбский!.. Кому на Руси не известно имя храброго князя? Самые славные, радостные события связаны с именем Курбского... Тула!.. Казань!.. Дерпт!.. Полоцк!.. Вильна!.. Да мало ли ратных праздников можно насчитать при имени Курбского? И с ним ли не был ласков и добр Иван Васильевич? Не с ним ли государь просиживал целые дни за книжным учением и беседами о писаниях греческих мудрецов?