Иван Грозный (Книга 2, Море): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- То-то! Мы с тобой вожаки... На нас смотрят воинские люди, и горе тому воеводе, что нос повесит, еще не видя боя... Подтянись!

Иван Васильевич, гарцуя на своем коне, отъехал в сторону, стал под кущей золотистой осенней листвы дубняка, пропуская мимо себя горских наездников. Смуглые, черноглазые, они добродушно посматривали на царя, который отвечал им приветливой улыбкой.

Владимир Андреевич оглянулся назад и, увидев Ивана Васильевича, тяжело вздохнул.

Осень, а солнце греет по-летнему.

Не доезжая до Ржева, войско расположилось на ночлег.

Опричники раскинули царский шатер на поляне соснового леса, совсем недалеко от дороги. Басманов расставил вокруг царского шатра стражу и опричников.

Ночь была тихая, прохладная. Золотистым дождем рассыпались в безветренном воздухе брызги лунного света; поля и леса, овеянные изумрудным покоем, говорили о славе и величии русской земли. Иван Васильевич, выйдя из шатра, с гордостью осматривал окружавшие его просторы. Он любовно сжимал рукоять своего меча, вспоминая последние минуты расставания с царицей и детьми. Он дал слово царице вернуться с победой. "Жигимонд - не хозяин у себя на земле, - говорил он ей. - Его теснит вельможная шляхта... Он связан по рукам и ногам ее причудами".

Ведь недаром же пришлось написать королю: "Ты посаженный государь, а не вотчинный, как тебя захотели паны твои, так тебе в жалованье государство и дали; ты в себе и сам не волен, как же тебе быть вольным в своем государстве".

Царь московский - полный хозяин своей земли, стало быть, и войско его сильнее Сигизмундова, а тем более ливонского... Никто, как бог и государь; только их на Руси народ слушает.

Царица сказала на это: "Зачем же ты сам ведешь войско?" Царь ответил ей: "Свой глаз дороже родного брата, да и воину веселее идти в поход с царем, и на воевод своих посмотрю, сколь искусны они и ревностны в боях за родину". Царица перекрестила его, тихо, со слезами, произнеся: "Сердце мое чует беду..." В ответ на это царь рассмеялся. "На полях брани безопаснее мне, нежели в своем дворце, там окружают меня мои воины, а здесь льстецы и обманщики". Мария Темрюковна сказала: "А в твоем войске разве нет льстецов и обманщиков?"

Вспоминая обо всем этом, царь отошел в сторону от шатра. С благоговением, шепча молитву, стал всматриваться в звезды, как бы ища в небе ответа:

Три века, почитай, русский народ находился в монгольской кабале, да не потерял себя, не изменил своей вере! Из поколения в поколение передавал ненависть к поработителям. Настал час - и сбросил русский народ с своей спины татарское иго и воздвиг московскую несокрушимую мощь.

Будет ли счастлив этот поход? Хватит ли у народа сил?

Он, царь всея Руси, понимает, в чем сила его земли, он преклоняется перед Москвой, перед ее древними святынями, перед лесами и рощами, ее окружающими... Все священно в Москве, все - залог будущего счастья родины... Москва - бездонный источник славы и богатырства... Прах Дмитрия Донского, Ивана Калиты, Ивана Третьего, Василия Ивановича - незыблемая основа царской державы. И он, царь Иван Васильевич, как и предки его, призван самим богом еще сильнее укрепить эту силу, поднять силу Москвы на еще высшую ступень. Пускай прах его будет достоин покоиться под одними сводами, в одном ряду с гробницами предков.

Обратившись лицом на восток, Иван Васильевич помолился...

По дороге к своему шатру он вспугнул вылетевшую из кустарников птицу. Тяжело хлопая крыльями, она огласила протяжным, тоскливым визгом ночную тишь.

Царь вздрогнул, остановился: "Сова. Вещая птица! К добру ли?"

Мрачное чувство сомнений вдруг овладело им, но он постарался подавить его. Взглянув на тысячи шатров и шалашей, растянувшихся грозным станом на равнине, он снова приободрился, быстро подошел к шатру. Опричная стража, отдавая честь царю, опустила наконечники копий.

Постельничий помог царю умыться, раздеться.

- Меча не тронь... Оставь около меня... - тихо проговорил Иван Васильевич, помолившись богу и укладываясь спать.

Вдруг он вскочил с постели, стал прислушиваться.

Около шатра кто-то спорил со стражею.

- Погляди, кто там? - приказал он.

- Князь Владимир Андреевич, - вернувшись, доложил постельничий.

- Вели пустить... А сам выйди. Не гаси огня.

В шатер вошел князь Владимир. Помолился и земно поклонился царю.

- Садись, княже... Что скажешь, друг? Аль тебе не спится?

- Не спится, государь... - понурив голову, едва слышно ответил Владимир Андреевич.

- Дивуюсь я, брат, с чего бы тебе сон терять? Аль беда какая, аль совесть нечиста? Будто, и беды у тебя нет, и совесть, будто, твоя чиста... Не так ли? - сказал царь, зевая и потягиваясь. - Да и забот у тебя тех нет, что у меня.

Ответом ему было молчание.