Иван Грозный (Книга 2, Море): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Мы все записываем для польского короля, что видим и что не видим о Московском государстве и об его деспоте, - сказал с двусмысленной улыбкой Крузе.

- Слушайте, - провозгласил Таубе: - "Многие из вельмож, которые могли прежде выступать в поход с двумя-тремя сотнями лошадей, которые обладали состоянием во много тысяч гульденов, должны нищими бродить по стране и питаться подаяниями, а те, кто были их слугами и не имели ни одного гульдена, посажены в их города и имения, и одному нищему или косолапому мужику было столько дано, сколько десять таких имели прежде. И случилось так, как поется в старой песне: "Где правит мужичье, редко бывает хорошее управление..." Таким образом, состоятельные люди превращены в нищих и ограблены природными нищими, и у многих из них не осталось ни одного коня..."*

_______________

* "Послание Таубе и Крузе" ("Русский исторический журнал",

Петроград, 1922 г., кн. 8-я).

- Понравилось ли вам, что вы слышали? Будет ли это справедливо? спросил Крузе.

Началось общее оживление. Все подтвердили правдивость записи Таубе. Каждый хотел высказать и свое слово о великом князе и о его правлении. Штаден хвалил царя за то, что, "расшатывая старые устои, Иван Васильевич разоряет страну, обессиливает ее".

- Пускай мужики лезут к трону, а головы бояр катятся им под ноги... Пускай они друг друга перережут - легче будет тогда с ними справиться... Сам сатана не сумел бы так навредить московскому дюку, как сам он вредит себе. Хулить царя не следует, он делает то, что нужно... немцам! Императору.

Немцы, переглянувшись, усмехнулись: "Великий политик Генрих! Однако с ним все же следует держать ухо востро: немного больше, чем следует, любит он политическую игру. Такие могут в случае, если окажется нужным, предать и своего друга. Подозрительны его прогулки в тайную избу Малюты Скуратова и дружба его с братьями Грязными".

- Ну, а как ты думаешь?.. - спросил Генрих Таубе. - Что скажет этот царский депутационстаг? Хуже будет Ливонии или лучше?

- Хуже или лучше - не знаю, но скажет он то, что заставит его сказать царь...

- А что заставит сказать его царь?

- Ну, разве я волшебник? Откуда мне знать!.. - холодно произнес Штаден. (О своей записке императору он никому не скажет, нет! Даже от родной матери скрыл бы это.)

Никто не остался доволен его ответом. Все ждали от него каких-то откровений, так как: кто же ближе него стоит ко двору?

Штаден много знает. Он много недоговаривает.

Он все расскажет своему императору, когда наступит его время.

Дьяк Никита Шилепин да дьяк Богдан Ростовцев, прибывшие из Новгорода для участия в Земском соборе, донесли царю, что новгородцы не выполняют грамот царя о наделе землей князей черкасских Асаналея Ахметева, Ислама Ильбиюкова, Ромодана Амахашикова да Гамдем Чимофа, а также Ислама Алеева с товарищами. Три грамоты, посланные от имени государя царя всея Руси Ивана Васильевича дьяком и печатником Иваном Михайловичем Висковатым и казначеем Никитою Афанасьевичем Фуниковым, остались без исполнения. Более года тянется то дело. Никак не хотят новгородцы выделить землю черкасским князьям, приехавшим в Московское государство из горской страны. По царевой грамоте положено наделить их землею в Шелонской и Вотской пятинах из выморочных поместий боярина Гурия Бутурлина. Но власти новгородские мешают этому.

Иван Васильевич, выслушав дьяков, сердито стукнул посохом об пол:

- Так-то новгородцы правят свое крестоцелование! Горе будет им, коли не послушают моей новой грамоты, вы отвезете ее им. А с тою грамотой пошлю я в Новгород и сотню опричников, да цепей изобильно, чтоб на всех непослушных хватило. Цепей нам не жалко, их хватит на весь Новгород. Князья те стали людьми государевыми, и почет им оказывайте, как бы моим друзьям. В том царстве родилась и наша возлюбленная пресветлая государыня, царица московская, Мария Темрюковна!.. Горские люди дороги мне! Казнь лютая падет на головы обидчиков!.. Запомните и огласите в своих местах! Из Кавказских гор едет еще именитый князь, а с ним мурза Чешкан... Их мы также испоместим в Новгородской земле. Упредите там! Дружбу с горскими народами нам сам господь бог заповедовал. Он послал мне в супруги горскую княжну. То была святая его воля.

- Высокий владыко, батюшка государь наш Иван Васильевич! Можем ли ослушаться твово, государева, наказа, - упав на колени, воскликнули дьяки. - Будучи поставлены тобою на службу в Новгороде, мы - московские дворяне, - счастливы быть твоим царским оком в тех государственных вотчинах, чтобы бороться с непокорливой гордынею новгородских щеголей!

Далее царь Иван строго наказал вернуть дворянину Роману Перхурову отобранное у него Разрядным приказом поместье за неявку на службу в государево войско.

- Недужен он, Ромашка, - сказал царь, - болен, ранен из пищали напролет по левому боку да по ноге, по берцу, ядро в нем. И впредь ему служить немочно... Да и сын его малолетен... Господь с ними!.. Грамоту возьмите в разрядном столе Съезжей избы... Туда я отослал ее. Попусту потревожили сего дворянина... Знайте меру. Усердствуйте, не нарушая чести. С правдой не шутите. Правду сгубите - и сами также пропадете... Где праведные судьи, там и жалобщики переведутся... А ныне мне челобитья на судей, дьяков и воевод возами везут... Не к добру то. Челобитья мыкаются из поместного стола Съезжей избы в Поместный приказ, а оттоль в Боярскую Думу, а из нее в комнату государя... Недосуг мне разбирать дворянские тяжбы. Вон Плещеева обвиняли в воровском насильстве, а на деле того и не было... Неправедных судей Малюта заковал в цепи. Из новгородских моих земель наиболее засыпают приказы жалобами... Неладно с Новгородом!..

Далее царь Иван сказал новгородским дьякам о том, что задумал он перевести из Великого Новгорода "многих бояр и их людей и гостей, всех голов больше тысячи, и пожаловать их на Москве поместьями, а в Новгород, на их поместья, послать москвичей лучших многих, гостей и детей боярских, и из иных городов также детей боярских и гостей - и всех пожаловать их поместьями в Новгороде Великом".

- Хотел бы знать я, верные мои слуги, что вы о сем думаете? Поможет ли господь бог нам в смирении, любви и согласии с новгородцами то дело порешить?

- Как и во всех твоих, государь, делах, справедливая и неиссякаемая благость божия осенит и тут дело рук твоих, отец наш!.. - низко поклонившись царю, ответили дьяки.

Иван Васильевич остался недоволен их ответом. Он поморщился, хмуро улыбнулся, покачал головою:

- Не будьте легковерны. Не будьте и угодливы перед царем, ради своего спокойствия. Ссылаться на благость господню можно во всем, но... добиться той благости своими трудами не всегда дано царям. Предвижу великую муть... Не легко пойдут новгородцы со своих земель... Не легко и московским вельможам стать новгородцами. Чую недоброе! Ну, а как епископ Пимен?

- Не надежен, государь!

Царь Иван задумался. Через некоторое время, вскинув сбившиеся на лоб пряди волос, с улыбкой произнес:

- Послушаем, что он скажет на соборе. Слышите? Колокола. Ну, уходите. Уходите скорее!