Иван Грозный (Книга 2, Море): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Слушай, юница! Государь наш батюшка Иван Васильевич указал мне, смиренному старцу, наставить тебя, яко заблудшую овцу, на путь благостный, праведный, отвратив тебя от всеконечного греха. Ум женский не тверд, аки храм непокровен. Мудрость женская, аки оплот не окопан, до ветру стоит ветер повеет, и оплот рушится, тако и мудрость женская - до прелестного глаголания и до сладкого увещания тверда есть... Немощна плоть женская, неустойчива бо... Покайся же, горькая, кем прельстилась еси, ради кого внесла в дом свой ту поруху?

- Не прельстилась я, батюшка государь, и не от меня та поруха супружескому счастью. Повелитель мой, батюшка Василь Григорьич, знать, сам того так похотел... Великая стужа, тяжкая неправда вползла в нашу жизнь. На смех и позорище соромит Василь Григорьич жену. Бог ему судья!

- Но ведомо ли тебе, жено, что судить тебя станут, коли не вернешься ты вспять, в мужнин дом; строгим уставным церковным судом судить, и будто вдовицу, либо непотребную женку, пошлют тебя на покаяние в монастырь? И будешь ты в опале государевой всеконечно.

Феоктиста не могла ничего ответить митрополиту. Ее душили слезы. Разве кто-нибудь поймет ее? С древних пор в обычае женским словам и слезам не верить. Только муж умен, а жена "слаба, малодушна, шатка". Она всегда во всем виновата. Буде нет никакой вины за нею, и тогда муж все одно волен наказывать ее. Женщину боятся; ей не верят, недаром болтают: "Женская мудрость - звериная лютость". "Красоты женской ради многие погибоша".

Афанасий тихим, усталым голосом говорил:

- Жена добрая - венец мужу своему! Жена добрая любит справу* и воздержание от всякой нечисти. Жена добрая - состав дому и имению спасение. Жена добрая печется о муже своем. Жена добрая подобна кораблю плавающему: куплю в нем делают и великое богатство набирают, а у купца сердце веселится, тако и жена добрая и разумная и послушная мужу своему в дом много добра собирает: встает рано и утверждает локти свои на дело...

_______________

* Работу.

Сколько уже раз и в девичестве, и в замужестве приходилось ей слышать эти речи! И теперь Феоктиста с трудом сдерживалась, чтобы молча выслушать нудные поучения митрополита.

- Помни, Феоктиста, - с укоризной покачивая головою, продолжал Афанасий, - мужа надобно бояться и во всем ему честь воздавать и повиноваться... О жена-христианка! Помни о промысле божием, - он же управляет целым миром. Мужа надо почитать, как бы небесного посланника... В твоих очах вижу непокорливость и холод... Негоже. Вернись в дом свой. Образумься!

Слышно было, как скорбно вздыхает митрополит, как едва уловимо для слуха вздыхают гробовые старцы.

- Нет! Не вернусь. Уволь, владыка государь! - тихо, но твердо ответила Феоктиста. И, упав на колени, с рыданием проговорила:

- Легче мне в гроб лечь живой, нежели вернуться к мучителю моему ненасытному!

Афанасий с сердцем постучал посохом о каменный пол.

- Бог покарает тебя. Умерь гордыню. Несчастная!

- Нет! Нет! Нет! - упорно повторяла Феоктиста.

- Ожидай после того кары божьей и государевой... Удались и жди своего часа.

Низко поклонилась Феоктиста и быстро вышла из кельи.

- Согрешил, прогневал я государя, куда же мне теперь идти со своею повинною головушкой, где смогу я искупить свою вину? Или сгинуть мне, как сгинула она без следа, моя голубка? Да и что мне жизнь, коли нет ее, коль пропала без вести она, моя ненаглядная?

Борис хмуро смотрел на Никиту Годунова, который стоял перед ним растерянный, с блуждающим взором, растрепанный, непричесанный...

- Стыдись, друг Никита! - сказал Борис тихим укоризненным голосом. Тебе ль ныть? Пристойно ли о чужой жене сокрушаться? Позоришь ты не токмо себя, но и всех Годуновых. Государь неровен в своем сердце, и горе будет всем нам, коли он отвернется от нас. Забудь о ней. Пускай господь укажет ей путь ко спасению... А ты будь в стороне. Время грозное. Ранее удельные князья вели борьбу с московскими великими князьями на полях сражений, отбиваясь от Москвы... Ныне, побежденные прежде бывшими великими князьями, став боярами, - войну втащили в стены дворца... Сия война страшнее прежних. Ты на чьей стороне?

- На царевой...

- Так к лицу ли Годуновым убивать время на блудную заботу о чужих женах? Дорог каждый час.

Никита, как бы не слыша слов Бориса, повторял, схватившись за голову:

- Нет ее! Не приходила она домой... Отец искал и не нашел ее... Вторые сутки ее нет... Господи, что же это? Куда она делась?!

- А коли нет - и не надо! - рассердившись, ударил кулаком по столу Борис.

- Но ведь и ты, Борис... Разве не грешен и ты в любви к Марии Григорьевне?

- Она девица, а не чужая жена, да и не потерял я головы ради нее, подобно дядюшке... И не потеряю. Коли не будет к тому воли государевой, отойду и от Марии... Воля государева превыше всего. Хныкать не должны Годуновы. Старые деревья сильны и высоки. Но громы и молнии разят не поросль, а громадные дубы... Годуновы должны устоять. Э-эх, Никита, смешно мне смотреть на тебя, будто ты малый ребенок, а не дядя мой! Иди в мою опочивальню, отдохни... В жизни, опричь девок, много великолепия... Развеселись! Вон наши корабли в Нарву вернулись. Праздник в Москве... Английские купцы знатно поторговали... Радуйся!

- Пущай лучше уж Васька Грязной, проклятый, возьмет ее, нежели... Не могу жить без того, чтобы не видеть ее... Скорее...

Никита, не договорив, выбежал вон из горницы.