Иван Грозный (Книга 2, Море): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

- Вы обезумели, фрау? - трусливо шептал он. - Мы убьем вас. Вы не умеете держать тайну! Вы предаете нашего императора. Вы преступница! Я подошлю к вам тех, кто покарает вас. Трепещите!

Окунь и Беспрозванный сидели на берегу Яузы, в тенистом месте, оба хмельные, оба веселые и разговорчивые. Сидели в обнимку.

- Кирилка, никакое море нам нипочем!.. Нагляделся я на заморских мореходов. Шлепают они в спокойных, ровных водах... кричат много, без толку...

- Правдивое слово молвил, Ерофей... Волну горлом не возьмешь... Ледяные горы на них бы напустить... Поглядел бы я...

- Хотел сказать я тому Керстену: "Указчик Ерема, указывай дома. Обидно мне под твоей рукой быть". Ужли осударь не нашел своих людей? Да кликни он клич на Поморье - што народу набежит, корабленников своих, поморских... Не всуе осподь бог оставил на нашу долю Студеное море. А тут выходит: не наше дело сделать дело, а наше пересудачить. Обидно, брат. А в Дацкую избу нас и не позвали, будто мы не стоим; будто мы последние люди...

- Ладно, Кирилка, грешно на батюшку осударя роптать... Как он укажет, пускай так и будет. Дай бог ему когти, только бы не нас драть. Мы еще ему пригодимся.

- Бояр да князей, скажу, положа руку на сердце, Ерофей, ей-богу, мне нисколь не жалко. Вон у нас был из Москвы боярин, в Холмогорах. Коли ему говорят "дай", так он ни за што не услышит, а коли "на", так услышит сразу. Собрал он себе казну немалую, а дело осударево так и не справил. Одной армяжины* воза увез... Сам я видел. Не жалею я оный род лукавый, лицемерный... Пускай царь истребляет их... Бог ему в помощь!

_______________

* Серое сукно из овечьей шерсти (местное, холмогорское слово).

- Благо. Благо, друг. На Руси должен быть большак! Бояре царство крепят набок, того и гляди, захлеснет его... Кругом буря, пучина играет, тянет слабых на дно... Польский король в чужой прудок закидывает неводок, но русский бог силен, не даст в обиду...

Ерофей перекрестился: "Накажи, осподи, всех владык заморских, а нашего подвигни на доблесть ратную".

С блаженной улыбкой стали вспоминать Беспрозванный и Окунь о своем любимом Северном море.

Э-эх, как завяжется попутный ветерок, да как наберут гребцы весла на карбас, да наладят косые паруса, вместо прямых, тяжелых, несподручных парусов, зарочат-закрепят шкот и дадут по воле и прихоти ветра бежать карбаску по широкому, неоглядному морю, - так все на свете забудешь, легко, прохладно станет - будто не по воде плывешь, а летишь по воздуху, на ковре-самолете... Весело смотрится тогда и на море, по которому гуляют белые, пенистые, бойкие волны: пускай брызжут за борт, пускай сильным броском обольют грудь и заслепят глаза - не страшно. Все свое! Свое море, свое небо, свои труды! Не испугаешь помора и тогда, когда по всей взрытой волнами поверхности моря начинают расти волны и вскипает пена, покрывающая воду как бы клочьями белого пушистого снега... Не страшится мореходец-помор плыть в ветреную темень, когда небо сплошь покрыто бегущими облаками - "свинками-ветрянами", как зовет их народ. Не пугает черная даль небосклона, авось, опять рассветет и ветры охлябнут... Накренившись набок, мчится карбас, разрезая волны в бешеной скачке над пучиной... А как приятно проплывать мимо крохотных гранитных островков... Увидишь на них и медведя, сосущего лакомую ягоду, и целые стаи крикливых, докучливых чаек, робких уток, ныряющих в воду и долго не высовывающихся при приближении карбаса...

- Ах, Кирилка, как хорошо у нас!

- Ах, Ерофейка, истинную правду изрекаешь! Наше счастье с тобой, што государь междоусобь истребил, а то и не вернуться бы нам из московских земель к себе на Север...

- Верно и то, Кирилка. Вона мужики што говорят: "Туго нам с новыми хозяевами, с помещиками, да только головы мы ныне не режем друг дружке, как то было при князьях... Бары ссорились, а с холопов головы летели... Старики такие страсти господни рассказывают о междоусобице удельной: уж на што я не труслив, и то уши зажимаю... Ни одной ночи спокойно не спали, говорят старцы... Все пашни со злобы конским копытом вытаптывали князюшки друг у друга... Впустую ратаи робили...* А ныне того уж не будет. Ныне всякому зерну своя борозда. Засевай пашню спокойно. Другой князек напасть на суседа рад бы душой, да хлеб, ишь, чужой, на земле государевой... на земле царства русского... Защита есть! Благо. Благо, Кирилка. А все же я добьюсь, штоб наших на корабли посажали атаманами... Добьюсь! Мы тоже сумеем с разбойниками драться!

_______________

* Земледельцы работали.

- Дай облобызаю тебя, друже... Ну, ну, оботри усищи.

Беспрозванный обнял Окуня и поцеловал:

- У, ты, лешак, уж как я полюбил тебя...

- Полно! Чай, я не баба! Давай-ка лучше споем песню. Продуй горло да затягивай. Экий ты, дрыгало! Сиди смирно. Ну же, запевай... В монастыре пел, а тут не можешь.

Беспрозванный обтер рукавом усы, бороду, откашлялся и низким голосом затянул:

У сыра дуба скрипучева,

Нет ни корня, ни отросточка,

Мне ль, бродяге, сиротинушке,

Не искать себе друга доброва...

В море вольном, на просторушке,

Нам ходить бы с ним, песни петь вдвоем...

И только Ерофей стал подтягивать тоненьким голоском Беспрозванному, как раздался сильный конский топот. Оглянулись и сквозь деревья увидели скачущих прямо к берегу всадников.