В это время к Дацкой избе подошла, закутавшись в большую пеструю шаль, полная женщина. Она спряталась за углом, как бы испугавшись чего-то. Это была Катерина Шиллинг. Она не первый день ходит по пятам за Керстеном Роде, но поговорить ей так и не удается. Обида, причиненная Керстеном, была слишком велика, но разве ради возмездия она хочет поговорить о перстне? Не в этом дело! Она бы подарила ему еще и другой перстень, если бы он опять... О, боже, долой воспоминанья! Разговор этот нужен, чтобы испытать: питает ли он какие-либо к ней чувства, или совсем забыл ее? Перстень она возьмет, но тотчас же заплачет и снова вернет ему. Возможно, это благоприятно подействует на датчанина.
"Боже, боже, надоумь его выйти в сад. Сжалься надо мною!"
Вдруг позади кто-то окликнул ее.
Оглянулась - Штаден! Вот черт его принес не вовремя.
- Вы так озябли, фрау Катерин?
- При вашем появлении я и совсем замерзну. Зачем вы пришли? Кто вас сюда звал?
- Я не решился из скромности задать вам этот же вопрос. Я просто гуляю, любуюсь московскою весной.
- Вы, кажется, любуетесь на все московское. Не слишком ли выдаете вы себя, гер?
- О, не беспокойтесь! Меня московский дюк в отборную дружину за верность взял. Я отныне опришнык. Смешное слово.
- Повторите по-русски.
- Опришнык!
Штаден громко расхохотался и, как показалось фрау Шиллинг, нарочито, преднамеренно громко.
И в самом деле, вскоре, услыхав его хохот, из избы выбежали дьяк Гусев и Керстен Роде. Они удивленно осмотрели Штадена и Шиллинг.
Генрих Штаден хотел вызвать ревность у Керстена Роде, зная о том, что было между атаманом и фрау Катерин, и вдруг увидел добродушную, спокойную усмешку на лице корсара.
Шиллинг, возмущенная равнодушием датчанина, быстро подошла к нему и строго сказала по-немецки:
- Покажите вашу левую руку.
Он, смеясь, протянул ей свою руку.
Она с ужасом отшатнулась, схватившись за голову:
- Где же тот перстень?
- В Лондоне.
- Зачем он там?
- Он украшает теперь не такую грубую руку, как моя. Моя рука недостойна такого украшения. О, этот пальчик! - блаженно закатив глаза к небу, воскликнул Керстен. - Наконец-то ваш перстень нашел свое настоящее место.
Лицо фрау Шиллинг позеленело.
- Разбойник! - взвизгнула она. - Что ты сделал? Я спасла тебе жизнь...
Керстен расхохотался. Гусев невольно зажал уши. Большие сильные зубы Керстена напоминали что-то звериное.
Штаден схватил фрау Шиллинг и зажал ей рот:
- Вы немка! Не унижайтесь. Я не позволю смеяться над вами... Уйдем!.. Скорее уйдем отсюда. Несчастная!
Керстен Роде с презрением плюнул в их сторону и вернулся обратно в избу. За ним, пошатываясь, последовал и Гусев.
- Немка с ума сошла! Что она болтает? Жизнь! Она мне жизнь спасла. Дура!
Генрих Штаден с силою увлек подальше от Дацкой избы барахтавшуюся в его объятьях Катерину.