Иван Грозный (Книга 2, Море): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Царь внимательно выслушал оружейников, приказав Кускову передать свое царское повеление боярину Челяднину, чтоб он одарил оружейников да поднес им по чарке водки.

Малюта, появившийся в палате государя, был обрадован его веселым видом. Он опасался нового припадка гнева, которые в последнее время часто посещали Ивана Васильевича. Лекарь Бомелий просил Малюту всячески оберегать царя от неприятностей. Сама царица каждый день умоляла Малюту помалкивать о раскрытии крамольных дел.

Иван Васильевич, увидев Малюту, пошел ему навстречу с пищалью в руках. Он радостно воскликнул:

- Гляди, Лукьяныч! Приношение моих оружейников.

И он стал пояснять, в чем кроются достоинства новой пищали.

Царь неодобрительно отозвался только о том, что крышку на полке с огнивом приходилось перед выстрелом отодвигать рукой, а это замедляло стрельбу. Оружейники обещали придумать другое.

- Не ерманские, не дацкие, не свейские... не Курбские... не Тетерины... Это сделали мои люди... мои, - сказал с самодовольной улыбкой царь.

- Их много, государь...

- Так ли?

- Дерзаю думать, што так, - поклонился царю Малюта.

По лесным глухим дорогам скакал к Москве с литовского рубежа всадник. Молод, строен и хорошо вооружен. Чтобы ни с кем не встретиться, он умышленно объезжал города и села, делая большие крюки, с трудом преодолевая болота и овраги, лежавшие на его пути.

Всадник этот - слуга князя Курбского - Василий Шибанов. Никто не решился отвезти московскому царю послание князя. Как особенную драгоценность, Василий зашил его в свой зипун у самого сердца.

Нередко молодой гонец останавливая коня и, вдыхая в себя запах родного русского соснового бора, крестился с чувством, с благоговейным торжеством, и юношески беспечно улыбался, оглядываясь по сторонам.

Родина! О, как истосковался он по родной земле! Хоть перед смертью, хоть ненадолго господь бог привел-таки посмотреть на дорогие сердцу, заброшенные среди полей и лесов русские села и деревушки, на милые, такие простые, бедненькие бревенчатые церковушки, на затянутые голубым октябрьским ледком озера и речки... В них отражается благословенное небо отчизны, погруженной в глубокое размышление, как мать, задумавшаяся о судьбе своих детей. Нет, нет! Он, Василий Шибанов, не изменник, он только слуга Курбского... Будь милостивой, родная Русь! Он знает: в Москве его ждет страшная смерть, но он - не изменник... Князь Курбский в его лице имеет раба, а родина - преданного сына... Ее гнев священен, и, что бы ни случилось, Василий Шибанов был, есть и умрет покорным, любящим свою землю россиянином. И над его могилой, в его стране будут расти серебристые березки, и вольные пичужки будут встречать весну и воспевать солнце так же, как и над могилами героев-предков, как над могилами честных его земляков-сородичей.. Он поверил князю, обманулся...

У князя свои счеты с царем Иваном Васильевичем.

Он, Шибанов, никогда не был врагом царю и может смело предстать перед его грозными очами и с честью, мужественно, как надлежит правдивому сыну своей родины, встретить царскую немилость, ибо - да! он, Василий Шибанов, провинился...

"Родина! Ты одна поймешь и простишь меня, злосчастного странника, малоумного Василия Шибанова".

У заставы, в Дорогомилове, не удалось проскочить через рогатку в город незамеченным. Василия Шибанова остановили. Стали расспрашивать: чей, откуда? Шибанов сказал, что одному царю ответит - кто, чей и откуда он.

Окружили его всполошившиеся стремянные стрельцы и, по приказу Григория Грязного, проводили к Малюте Скуратову для допроса.

Спускались сумерки.

Малюта встретил при входе в каземат неизвестного ему всадника со свечою в руке. Пристально из-под густых бровей оглядел его с ног до головы, вздохнул:

- Ладно, пойдем... Эй, молодцы! Возьмите у него коня.

Василий Шибанов отдал поводья стрельцу и смело пошел следом за Малютою.

Оставшись наедине с Шибановым, Малюта сел на скамью и тихо, ласково спросил:

- Откуда ты, добрый молодец? Чей?

- Одному царю мочен я то сказать...

- Ничего. Говори мне. Государь без моего опроса не допустит лицезреть его царскую милость.

- Из Литвы я, когда так, а сам роду московского, веры христианской, православной... Гонец я князя Курбского.

Малюта вскочил со скамьи, крепко вцепился в плечи Шибанову, несколько минут молча смотрел выпученными глазами на парня.

- Курбского? - спросил он сдавленным, едва слышным голосом. - Ты ума лишился... рехнулся?