— Тогда, — продолжал Виктор Николаевич, — нужны люди, которые купят этот набор в самой Камбодже. Знаете, на нашем рынке полно подделок из Германии, Австрии и даже Швейцарии… Этим людям мы доверим всю сумму, и они отвезут их прямо на фирму SONY. Мы устроим им торжественную встречу у трапа самолета, с прямым эфиром, когда сам растроганный президент с горячей благодарностью примет этой ценный подарок от своего народа…
Виктор Николаевич помолчал. Никто не смел вставить хотя бы слово. Андрей Иванович на цыпочках принес кофе.
— Кстати, Петр Леонидович, — сказал Виктор Николаевич, отхлебывая кофе, — а где вы храните деньги? Конечно, никому из добропорядочных россиян не придет в голову их присвоить, но есть в нашем городе одна одиозная личность… Вы знаете, о ком я говорю?..
— О Старобабине, конечно, — сказал Кабинетов.
— Да, о Старобабине, — кивнул Виктор Николаевич. — Он всегда где-то рядом. Тут и там мелькает его грязный ватник. Я хочу знать, какие меры безопасности предприняты вами?
Кабинетов потупился.
— Да почти никаких, — сказал он. — Все уже привыкли, что можно не прятать деньги в сейфы. Я складываю купюры в ящик своего стола… Но ящик прочный и запирается на ключ!
— Разумно, — сказал Виктор Николаевич. — Но Старобабина это не остановит…
В этот момент Сенечка не вытерпел и вышел на середину комнаты.
— Что это за комедия? — спросил он, пристально глядя на Виктора Николаевича. — Верстальщик прогулял два дня, а теперь вырядился в такой дурацкий костюм… Да ты же, Витька, сам прекрасно знаешь, где у Петра Леонидовича те деньги!
Андрей Иванович охнул и закрыл глаза. Антоша последовал его примеру. Кабинетов смерил Сенечку взглядом.
— Идите домой, товарищ корреспондент, — сказал он. — Не волнуйтесь, Виктор Николаевич! Это наш сотрудник. Он еще молод и неопытен…
…вся комната в крови. А по телевизору порнуху крутят. С китайскими субтитрами. Я подошел, выключил. Везде этот Китай… Смотрю, в луже крови бутылка лежит. «Мадера». Вовка всегда «Мадеру» пил. Вот ведь, думаю, что же здесь случилось…
Черт возьми, какая разница? Главное, Вовки дома нет.
Тут слышу за спиной:
— Ты трахаться пришел?
Поворачиваюсь. Девчонка стоит. Руки за спиной держит. В лучшем случае, лет четырнадцать. В самом лучшем.
Я говорю:
— Куда здесь все делись?
Она плечиками пожала:
— Не знаю… Я как раз дозу приняла. Кайф сначала не шел, а потом ка-ак… Так ты трахаться?
— Я ищу тут одного русского…
Она посмотрела как бы разочарованно:
— Так тебе Вовка нужен! (Так и сказала «Vofka».) Значит, трахаться. Он ведь педик. Все вы, русские, педики. Потому и богатые…
— С чего ты взяла, что он педик?
— А у него на девчонок не встает.
Я смотрю, она руки-то опустила, а в руках пистолет.
— Не бойся, — говорит. — Газовый. Упадешь и будешь задыхаться. И плакать. Целых пять минут. Я люблю смотреть…
Я говорю:
— А Вовка здесь один жил?