Он будит Китнисс, когда сквозь просветы между камней вновь проникает мгла. Их скудный ужин состоит из двух кусочков грусенка, нескольких кореньев и горсти сухофруктов.
— Оставим что-нибудь на завтра? — спрашивает Пит.
— Нет, давай доедим все. Мясо и так уже давно лежит, не хватало нам еще отравиться.
Китнисс делит еду на две равные части. Они стараются есть медленнее, но все равно управляются за две минуты. Желудки недовольно ворчат.
— Завтра идем на охоту, — решает она.
— От меня толку мало, — смущаясь отвечает Пит. — Я никогда раньше не охотился.
— Я буду убивать, а ты готовить. Еще ты можешь нарвать зелени и ягод.
— Хорошо бы тут рос какой-нибудь хлебный кустарник, — вздыхает он.
— Тот хлеб, что мне прислали из Одиннадцатого, был еще теплым, — мечтательно вздыхает она в ответ. — На, пожуй. — Китнисс протягивает Питу пару листиков мяты, потом бросает несколько себе в рот.
— Да… я уж и не знаю, чем заслужить, чтобы Хеймитч нам хоть хлеба прислал.
Девушка пристально вглядывается в его лицо, а потом вдруг пододвигается ближе и, взяв руку Пита и лукаво улыбаясь, произносит:
— Наверное, он сильно поиздержался, помогая мне усыпить тебя.
— Кстати, — говорит Пит, переплетая свои пальцы с ее. — Не вздумай устроить что-нибудь подобное еще раз.
— А то что будет?
— А то… а то… — Пит не знает, что сказать. — Вот подожди только, придумаю.
— В чем проблема?
— В том, что мы оба живы. Поэтому тебе кажется, что ты поступила правильно.
— Я действительно поступила правильно.
— Нет! Не делай так, Китнисс! — Пит до боли сжимает ее ладонь, а в его голосе уже слышится неподдельный гнев. — Не умирай ради меня! Я этого не хочу! Ясно?.. — эхо разносит его отчаянье по всей пещере.
— А может, я сделала это ради себя. Тебе не приходило в голову? Может, не ты один… кто беспокоится… кто боится… — она замолкает, заплутав в своих собственных в словах и… чувствах?..
— Боится чего, Китнисс? — тихо спрашивает он, еще не веря в собственное счастье. Ее слова для него словно лучи долгожданного солнца в ненастный день… Да только подвергать себя опасности из-за него, он не позволит.
— Хеймитч просил меня не касаться этой темы, — уклончиво говорит она, и Пит понимает, что Китнисс ищет возможность избежать щекотливой темы, но он уже истолковал ее слова по-своему, и раз уж она не желает отвечать на вопрос, есть лишь единственный способ проверить, правильно ли он ее понял.
— Тогда мне придется догадываться самому, — говорит он, придвигаясь ближе.
Впервые они целуются по-настоящему. Никто из них не мучается от боли, не обессилен и не лежит без сознания. Их губы не горят от лихорадки и не немеют от холода.
Этот поцелуй… настоящий.
Пит чувствует ее смятение и… Ему хотелось бы целовать ее вечность, но увы… сейчас не время и не место…
— Кажется, у тебя опять кровь. Иди ложись. И вообще уже пора спать, — дрожащим голосом произносит он.
А сам себе обещает…
У нас ещё все впереди…
Теперь он и правда верит, что удача на их стороне.