Скоро магия уйдет из этого мира, Руперт, изгнанная человеком с его нуждой в логике, разуме и в простых понятных решениях. Магию заменит наука и всем нам станет значительно лучше. Наука в отличие от магии действует всегда. Все, что мы потеряем — это немного поэзии, чуток красоты… и, наверное, капельку чудес мира. Не будет больше драконов. Не станет единорогов, гоблинов, исчезнут феи.
— Пропадут демоны, — сказал Руперт.
— Что-то выиграешь, что-то потеряешь, — сказал Маг. Он начал было поднимать ко рту бутылку, но остановился, когда Руперт взглянул на него, пожал плечами и опустил. — Во всем этом присутствует какая-то ирония.
Единственное, что может обеспечить выживание магии — это Голубая Луна.
Однако, она — Дикая Магия, а в мире, управляемом Дикой Магией, для человека может не оказаться места. В Дикой Магии нет ничего рационального или логического, никакой тонкости, никакой управляемости — только голая сила. Сила перекроить саму реальность. Если мы проиграем битву с Князем Демонов, настанет конец всему, Руперт. Всюду будет только Лес Мрака, в котором станут копошиться только демоны. Во всяком случае, не останется ничего человеческого. Какая-то жизнь, конечно, выживет. Жизнь всегда выживает. Что-то живет даже подо льдом во рву. Замечательная тварь.
— Монстр! — сказал Руперт.
— Можно назвать и так, — согласился Маг. — Он раньше был человеком. Я превратил его в монстра когда-то очень давно.
— Знаю, — сказал Руперт. — Преврати его обратно.
— Прошу прощения? — не расслышал Маг.
— Преврати его обратно, — повторил Руперт. — Он был рожден человеком, будет правильно, если у него появится шанс умереть человеком, а не какой-то тварью.
— Он не хочет превращаться в человека, — ответил Маг. — Он вполне счастлив в нынешнем виде. Он даже сильно настаивал на этом, когда я с ним разговаривал.
Руперт недоверчиво посмотрел на Мага.
— Вы шутите?
— Я никогда не шучу, — ледяным тоном ответил Маг. — Кроме того, заклинание было только временным. Он мог бы превратиться обратно в любое время, после его исчерпания. И если не превратился, значит ему больше нравится его новая форма.
Руперт посмотрел на Мага, но лицо его оставалось серьезным.
— Думаю, мне пора потолковать с моим единорогом, — сказал наконец Руперт.
— Если вы извините меня…
Маг тихонько хохотнул, когда Руперт снова исчез в кружащейся толпе, и медленно покачал головой. Потом хорошенько приложился к бутылке, а когда снова ее опустил, перед ним стоял король Джон с лицом, перекошенным явной гримасой отвращения. Свет факелов красновато отсвечивал на сверкающей кольчуге, что облекала короля с головы до пят, и Маг заметил древнюю, покрытую кожей рукоять, торчащую из-за левого плеча короля.
— Здравствуй, Джон, — вежливо сказал он. — Ты выглядишь весьма… внушительно. Я бы предложил тебе выпить, но у меня только одна бутылка.
— Не можешь бросить эту гадость даже в такой момент? — резко спросил король.
Маг пожал плечами.
— Мне надо выпить.
— Как всегда, — сказал король.
Маг остро взглянул на короля.
— Я вижу, у тебя Камнелом. Чья это идея?
— Моя, — прямо ответил король. — Адские Мечи — наша последняя надежда против мрака.
Маг саркастически улыбнулся.
— А мне казалось, что я — последняя надежда.
— Нет, — ответил король, глядя на бутылку в руке Верховного Мага. — Больше нет.
— Не пользуйся этим Мечом, Джон, — тихо сказал Маг. — Нельзя доверяться Адским Мечам: они обладают силой разрушить мир. Если ты разбудишь эту силу, чертовски мало надежды, что сумеешь контролировать ее.