- В сущности, - веско сказал Папаша после одного из обедов ( у него, понятно, давно не было случая выговориться). - в сущности, жизнь, это ни что иное, как бегство от страха. История человечества (у меня было время подумать о нем) - постоянный панический забег без финиша. Только у каждого времени свои страхи. Чума, варвары, атомная бомба... Список можно продолжить. Продолжить? Болезни, одиночество, смерть...
- Происхождение острова - вулканическое, - сказал Юнец, напряженно о чем-то размышлявший.
"Он не угомонится, - огорченно подумал Папаша. - Нет, не угомонится".
- Ерунда, слушай дальше. Ведь если взять одного человека (в этом смысле у меня богатый опыт), то он, собственно, тем только и занят, что готовится к одиночеству, тому одиночеству, вечному... Из меня бы вышел проповедник, а?
- А значит - пемза, - сказал Юнец и поглядел под ноги, и даже топнул ногой, словно жеребец застоявшийся! - Пемза... Но ведь пемза плавает?!
- Башка, - одобрил Папаша. - Ты - башка. Да только ведь и г... плавает (прямо так и сказал). Однако ж мы - тут!
Сплюнул от досады, надвинул шляпу на глаза и задремал протестующе.
- А еще банки, - сказал Юнец вполголоса. - Много банок из-под консервов. Как поплавки. Сделать плот, а?
Потом нарвал травки, соорудил себе ложе, лег, запрокинув руки за голову и, наблюдая рассеянно за курсирующим светилом, забормотал, обращаясь непосредственно к мирозданию:
- Конечно, мы несколько поторопились, не без этого. Не стоило так уж наваливаться... Вот и не выдержало, - он даже усмехнулся. Шуму было... словно я родился!
А Папаша слышал все это, наблюдая через дырочку в шляпе. Он в шляпе специально проковырял дырочку. Раньше не было нужды, а теперь вот проковырял!
Юнец приподнялся на локте и огляделся. Огляделся совсем заново. Потрогал травку и похлопал по острову. Долго рассматривал Папашу.
Папаша ухмылялся под шляпой, утешаясь видом в дырочку!
А потом они оба - Юнец встал, а Папаша приподнял шляпу - посмотрели друг другу в глаза.
- Надо наводить порядок, - сказал Юнец.
- То-то же, - сказал Папаша.
- Ведь это же черт знает что!
- Так и я об этом! И не один год пройдет, пока мы покончим с этим, вынес приговор Юнец.
Ночью, при свете безмятежного полнолуния, Папаша грузил в надувную лодку (в хозяйстве все было продумано) запас харчей, инструмент, прочий скарб, необходимый обживающему новые места.
- В сущности, жизнь есть бегство, - философски размышлял он при этом. - Чего ж тут непонятного? Непонятно одно. Почему бегут не те, кому бы следовало, а?
Он оглядел островок. На том краю его, что ближе к восходу, на охапке травы, при свете тревожного полнолуния, сквозь сон бормотал свои невнятные проклятия Юнец.
- Слагаю корону, - сказал Папаша.
И по тихой тяжелой ночной воде отчалил без единого всплеска (опыт!).
А Юнец проснулся от одиночества. В бунгало-хранилище , славно потрепанном многолетним храпом Папаши, он обнаружил еще изрядный запас съестного. Кресло стояло на своем месте, храня на сиденье шляпу и трубку для нового владельца. Оставалось сесть лицом к натуральном закату, закурить, надвинуть шляпу на глаза и подумать о том, что солнце...
И еще ни слова, заметьте, не было сказано о женщине!
ПЕРЕПОДГОТОВКА
Сидят все четыре. Друг напротив друга. Четыре девушки, девчоночки. Автобус же - битком. Утро, час пик, все на работу чешут. Только все остальные молча чешут, а эти вчетвером не умолкают, щебечут. Вот о чем, к примеру:
Ой, чего это?
Больница, наверно...
С балконами?