Древнегреческие праздники в Элладе и Северном Причерноморье: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Менее пышные, чем в Пантикапее, праздники Аполлона Врача проходили в других боспорских городах. Граффити VI-V вв. до н. э. с посвящениями этому богу найдены в Мирмекии, Феодосии, Патрее[104], они указывают на существование святилищ Аполлона, у которых проводились празднества. Лапидарные надписи IV—II вв. до н. э. из Фанагории и Гермонассы (КБН. 974, 985, 1037, 1044) свидетельствуют о распространении главного пантикапейского культа и на азиатской стороне Боспора.

Кроме Боспора в Северном Причерноморье праздники Аполлона Врача справляли также в Борисфене, Ольвии и Тире. О последней имеется немного эпиграфических и материальных источников доримского времени, и среди них есть надпись III в. до н. э. с посвящением Аполлону Врачу[105]. Таково единственное указание на то, что в Тире, как и в других милетских колониях Северного Причерноморья, почитали этого бога и справляли соответствующие праздники.

Посвятительные граффити говорят о том, что уже в первой четверти VI в. до н. э. в Борисфене отмечали праздники Аполлона Врача и приносили дары в его святилище[106]. На плечике толстостенного расписного сосуда VI в. до н. э. прочерчена надпись «Я принадлежу Аполлону Врачу»; по мнению В.П. Яйленко, это храмовая маркировка, и она свидетельствует о наличии архаического святилища бога в Борисфене. В другом граффито рубежа VI-V вв. до н. э. сообщается о выделении святилищу Аполлона двадцатой части от каких-то доходов или добычи[107]. Поэтому можно узнать о некоторых источниках средств, на которые содержалось святилище и проводившиеся там праздники.

Праздники Аполлона Врача появились в Ольвии вскоре после ее основания. Косвенные свидетельства о них имеются среди археологических памятников, найденных на Западном теменосе города; в первую очередь это остатки храма Аполлона Врача, который ольвиополиты называли Ιητρόоν[108]. Древнейшее здание было сооружено из дерева и сырцового кирпича в первой трети VI в. до. н. э., а на рубеже VI-V вв. до н. э. появился новый более обширный храм, простоявший целое столетие. С.Д. Крыжицкий сделал реконструкцию здания, некогда украшенного привезенными из Милета расписными терракотовыми деталями и увенчанного крупным известняковым акротерием (рис. 12). Этот небольшой антовый храм ионийского типа с двумя колоннами по фасаду имел ширину 7 метров и вдвое большую длину[109].

Таким образом, мы имеем представление о двух храмах Аполлона Врача в Пантикапее и в Ольвии, перед которыми проходили главные жертвоприношения богу и другие торжества. Кроме того, известен в общих чертах облик особо почитавшейся в Ольвии архаической статуи Аполлона Врача. Скульптура хранилась в городе много столетий, она существовала еще во II в. н. э., потому что ее изображение чеканилось на ольвийских монетах этого времени. Аполлон был представлен во весь рост, одной рукой он держал прислоненный к ноге лук со стрелой, а в другой – какой-то круглый предмет. По форме калафа, венчавшего голову бога, статуя датируется началом или серединой VI в. до н. э.[110] Традиция долго хранить и поклоняться древним скульптурам богов вообще характерна для античности. Известно, например, как радовались милетяне, когда в 295 г. до н. э. удалось возвратить в Дидимское святилище похищенную персами статую Аполлона, исполненную Канахом в конце VI в. до н. э. (Paus. I, 16, 3; II, 10, 4; Curt. Ruf. 28-35). Множество древних кумиров продолжало существовать в римское время; их подробно описали Плиний в «Естественной истории» и Павсаний в своем сочинении о достопримечательностях Эллады.

В IV в. до н. э. Западный теменос Ольвии украсила бронзовая статуя Аполлона Врача, исполненная афинским скульптором Стратонидом по заказу ольвиополита Леократа; от нее уцелел теперь лишь постамент с надписью (НО. 65). Скульптура появилась на этом теменосе, когда главные государственные праздники отмечали уже на другом священном участке и у иных храмов.

Во второй половине VI в. до н. э. в Ольвию прибыла новая волна милетских колонистов. Возможно, их возглавлял жрец Аполлона Дельфиния, покинувший родину вместе с группой соотечественников из-за политических неурядиц и подчинения Милета власти персов. Культ Аполлона Дельфиния, как писал Страбон (IV, 1, 4), был общим для всех ионян. Он занимал ведущее положение в пантеоне Милета, и там его святилище с большим храмом находилось у Львиной бухты[111].

Почитатели Аполлона Дельфиния влились в гражданскую общину Борисфена и Ольвии, о чем свидетельствуют граффити с посвящением богу, и постепенно этот культ оттеснил на второй план Аполлона Врача и его праздники[112]. Гораздо меньшее количество почитателей Аполлона Дельфиния из новой волны колонистов поселилось на Боспоре. О них известно по посвятительным граффити V в. до н. э. из Тиритаки[113] и надписи IV в. до н. э. из Гермонассы (КБН. 1038); там в отличие от Ольвии праздники Дельфиния справляли были гораздо скромнее, чем местные торжества Аполлона Врача.

Ольвийские праздники Аполлона Дельфиния проходили на Центральном теменосе города (рис. 13, 14). Сюда, начиная с третьей четверти VI в. до н. э. ольвиополиты приносили свои дары богу; из них сохранилось несколько обломков киликов с посвящениями Аполлону Дельфинию[114]. В начале V в. до н. э. здесь построили храм. По размерам он вдвое уступал пантикапейскому храму Аполлона Врача и внешне напоминал милетский Дельфинион: он имел те же размеры и сходную ориентацию на восток. Около его фасада находились два жертвенника, стояли вотивные статуи и декреты, высеченные на стелах[115].

В архитектуре ольвийских культовых зданий V в. до н. э. заметны черты архаизации; это перекликается с нашими знаниями об особой любви ольвиополитов к древним сказаниям о героях и дает основание предполагать, что здесь долго сохранялтсь в неприкосновенности многие черты культурной и религиозной жизни, заимствованные из метрополии при выводе колонии[116]. Поэтому можно думать, что празднества Аполлона Дельфиния, справлявшиеся перед его храмом в классический период, имели многие архаические черты. В IV в. до н. э. ольвиополиты на месте старого воздвигли новый более крупный и богато украшенный храм[117]. Тогда, вероятно, главный государственный праздник Аполлона приобрел более пышный характер, свойственный подобным торжествам эпохи эллинизма, а дань древним ритуалам отдавали на Западном теменосе, где продолжали чтить Аполлона Врача.

Ольвийский праздник Аполлона Дельфиния сопровождался торжественной процессией, возлияниями и жертвоприношениями перед храмом бога, пением хоров и танцами, сходными с теми, о которых известно по надписям из милетского Дельфиниона[118]. Торжества проходили так же, как в Милете и других городах, весной во время открытия сезона мореплавания, потому что греки считали Дельфиния покровителем мореходов[119]. Эта эпиклеза Аполлона так разъяснялась в гомеровском гимне (II, 315-317):

Перевод В. В. Вересаева

Кроме покровительства мореплаванию Дельфиний, по мнению ольвиополитов, был организатором и покровителем их государства. Не случайно дельфин занял первостепенное место в символике Ольвийского полиса. В VI-V вв. до н. э. здесь обращались монеты в виде дельфинов (рис. 15), затем дельфин наряду с орлом, символом Зевса, вошел в эмблему Ольвии, которая чеканилась на монетах с последней трети V в. до первой половины II в. до н. э. (рис. 16, 17)[120].

В Милете организация культовых действ в честь Аполлона находилась в ведении жрецов, возглавлявших союз мольпов. Подобный союз образовался и в Ольвии; о его деятельности в V в. до н. э. известно по нескольким посвятительным надписям Аполлону Дельфинию (HO. 55, 58, 60, 167). В ольвийский союз вошли представители аристократических родов, ведущих происхождение от издавна живших в Милете предков. Верховный жрец ольвийских мольпов, как и в метрополии, становился жрецом-эпонимом, то есть его именем назывался год и датировались государственные документы. При раскопках милетского Дельфиниона найдены списки подобных эпонимов, начиная с 523 г. до н. э.[121] К сожалению, подобных списков не оказалось среди множества уцелевших надписей, которые ольвиополиты так же, как милетяне, ставили около своего храма Аполлона Дельфиния.

Мольпы чествовали Аполлона на совместных пиршествах, упомянутых в милетских надписях. Вероятно, подобные симпосионы устраивались также в Ольвии, и местные мольпы, приезжая в метрополию, посещали там эти торжественные трапезы. Они проходили в специально отведенном для них доме; еду и вино предоставляли все члены союза, кроме отдельных освобожденных от подобной обязанности. Во время симпосиона, как и на праздниках Аполлона Дельфиния, пение играло особо важную роль. Мольпы исполняли гимны в честь своего бога, считавшегося непревзойденным певцом и музыкантом; знаменательно, что наименование самих мольпов образовано от слова μολπή, означающее у Гомера только пение или пение в сопровождении пляски[122].

Древнейшие музыкальные и спортивные агоны в Северном Причерноморье, по-видимому, появились на праздниках Аполлона. Ведь в гомеровском гимне (I, 149-150), созданном в период колонизации северных берегов Понта, говорится, что где бы ни собрались ионийцы, «они услаждают Аполлона пением и пляской». Самого бога греки часто изображали с лирой или кифарой, ставшими его наиболее частыми атрибутами. Музыка на праздниках Аполлона в основном исполнялась на этих инструментах. Их изображения чеканились на монетах Ольвии (рис. 99), Херсонеса, Пантикапея и Тиры. В Ольвии в мастерской коропласта, изготовлявшего посвятительные статуэтки, можно было приобрести фигурку Аполлона, играющего на кифаре[123], подобные статуэтки делали также на Боспоре[124].

Аполлон, по рассказам греков, чаще других богов принимал участие в различных состязаниях, получая первенство и в мусических, и в атлетических соревнованиях (Plut. Symp. VIII; 4, Mor. 724. B-C). Поэтому с архаического периода праздники Аполлона постоянно включали различные агоны. Греки считали бога непревзойденным исполнителем на лире и кифаре, все знали предание о наказании Марсия, вызвавшего Аполлона на музыкальное состязание и потерпевшего поражение (Her. VII, 26; Xen. Anab. I, 2, 8). Иллюстрации мифа на двух краснофигурных вазах из Херсонеса и Пантикапея[125] подтверждают знакомство с этим мифом эллинов, живших в Северном Причерноморье. По преданию, Аполлон побеждал на Пифийских и Олимпийских играх, одолевал в кулачном бою Ареса, в беге – Гермеса, стрелял из лука и метал диск (Paus. V, 7, 10; XIII, 5, 38). Вероятно, не случайно какой-то ольвиополит посвятил Аполлону чернофигурный килик с изображением борцов[126].

Кроме уже названных главных праздников в государствах Северного Причерноморья отмечали и другие праздники Аполлона. В Борисфене в VI в. до н. э. справили грандиозное по возможностям колонистов празднество в честь Аполлона Дидимского, принеся ему в жертву 70 быков[127]. Вероятно, как было принято у греков, большую часть туш раздали гражданам, и праздник, по обычаю, завершился большим пиром. Сохранившийся единственный эпиграфический документ с упоминанием жертвоприношения Аполлону Дидимскому не позволяет узнать, был ли регулярным в Борисфене праздник с такими большими жертвами, или его провели по случаю какого-то выдающегося события.

Наверное, в упомянутом празднестве наряду с борисфенитами участвовали колонисты из нескольких поселений Нижнего Побужья. Именно этим можно объяснить столь большое количество жертвенных животных, которых в таком числе затруднительно было предоставить одному скромному поселению на Березани[128]. В связи с этим стоит напомнить, что для крупных жертвоприношений греки зачастую собирали скот из разных городов, привлекая их к участию в празднике. Например, каждый город, входивший в состав Афинского морского союза, доставлял на Панафинеи корову и двух овец (IG I2 . 57, 63, 66)[129]. Вероятно, так поступали и на праздниках Аполлона Врача в Борисфене и Пантикапее.

Греки чтили Аполлона как покровителя календаря, и одна из основных функций последнего состояла в указании определенных сроков празднеств в честь разных божеств[130]. Названия многих месяцев в календарях разных греческих полисов произошли от справлявшихся в них праздников. Наименование трех аполлоновских праздников отразилось в месяцах Таргелион, Кианепсион и Боэдромион. Они входили в милетский календарь, по которому первоначально вели счисление все милетские колонии Северного Причерноморья. Кроме того, Аполлону посвящались каждый первый день нового месяца, его середина и 20-е число[131].

В месяце Таргелионе, приходившемся на рубеж апреля и мая, справлялись одноименные празднества Аполлона и его сестры Артемиды. Этот месяц упомянут в надписях Боспора[132] и Ольвии (IPE I2. 44)[133]. Граффито V в. до н. э. определенно свидетельствует о проведении Таргелий в Ольвии и даже указывает их даты: первого и седьмого числа одноименного месяца. Праздник начинался в новолуние, и затем его отмечали через семь суток в день рождения Аполлона, появившегося на свет на день позже Артемиды. 7-го Таргелиона в Милете и, наверное, в его колониях Северного Причерноморья было принято пить неразбавленное вино (Parthen. IX, 5).

В большинстве ионийских городов Таргелии справляли как весенний праздник плодородия, очищения и молитв о будущем урожае. Жертвенная каша θάργελος, сваренная из разных зерен и злаков, дала название всему празднику. В первый день Таргелий проводили очищение, а во второй совершали жертвоприношения. Для очищения по городу проводили несколько преступников, которые в это время, как предполагалось, вбирали в себя всю нечесть, затем их убивали или изгоняли из государства, и таким способом община избавлялась от скопившейся скверны[134]. Во время Таргелий хоры мальчиков и взрослых мужчин состязались в исполнении гимнов в честь Аполлона. В Милете церемонии Таргелий проходили у храма Аполлона Дельфиния; ведущую роль в них играли мольпы, а животное для жертвоприношения оплачивалось за государственный счет[135]. Наверное, сходные ритуалы проводили в милетских колониях Северного Причерноморья.

Другой распространенный у ионийцев праздник Кианепсии отмечался 7-го Кианепсиона и по милетскому календарю соответствовал теперешнему концу сентября. Подобно Таргелиям, название произошло от особо приготовленного в этот день блюда из чечевицы, бобов и разных овощей. Такое приношение совершалось Аполлону в его ипостаси бога, способствовавшего созреванию плодов и злаков. Кианепсии также знаменовали поворот к зиме и срок, когда Аполлон отправлялся на несколько месяцев в страну сказочно счастливых гипербореев.

В конце лета в месяце Боэдромионе справляли праздник Аполлона, чтимого в роли помощника и защитника в битвах, поэтому участники торжественного шествия шли в полном вооружении[136].

В Херсонесе, единственной дорической колонии Северного Причерноморья, праздники Аполлона занимали скромное положение, а главная роль здесь отводилась Деве, ипостаси Артемиды. На херсонесских посвятительных граффити имя Аполлона обычно стоит рядом с его сестрой Артемидой и их матерью Лето[137]. Вероятно, не случайно среди уцелевших херсонесских скульптур отсутствуют изображения Аполлона[138]. Предполагается, что в Херсонесе отмечался праздник Аполлона Делосского, потому что делоссцы входили в состав первых колонистов, а в эллинистический период существовали особо тесные религиозные связи между Херсонесом и Делосом[139].

В эллинистический период распространились празднества, устраивавшиеся на проценты от средств, пожертвованных в святилище того или иного бога[140]. Так поступили херсонеситы, пожертвовав Аполлону Делосскому 4000 драхм; на проценты от этой суммы на Делосе в III в. до н. э. ежегодно в месяце Ленеоне справлялся праздник Херсонесии. Его наименование образовано от названия города так же, как и у других подобных празднеств, проходивших на острове, например, Атенейи и Ромайи. Херсонесии входили в число весьма многочисленных праздников, которыми в древности славился Делос. Ведь в античности этот небольшой остров в основном имел значение важнейшего религиозного центра, куда совершали паломничество эллины со всех концов ойкумены[141].

По преданию, Аполлон и Артемида родились на Делосе, поэтому там особо чтили обоих богов. Многие граждане из разных городов Северного Причерноморья присутствовали на знаменитом во всем греческом мире празднике Аполлона в его делосском святилище, о чем известно из ряда надписей. Судя по эпиграфическим памятникам, в эллинистический период херсонеситы посещали Делос чаще других граждан Северного Причерноморья; некоторые из них, оказавшие особые услуги государству и святилищу, удостаивались венчания венками на местных праздниках (МИС. 22). В одном недавно найденном почетном декрете записано, что во II в. до н. э. херсонесит Аполлонид трижды награждался венком[142].

Ольвиополиты и боспоряне также посещали делосские праздники и делали приношения в храм Аполлона. В перечнях даров святилища упоминаются чаша, подаренная боспорским царем Перисадом в 269 г. до н. э. и три серебряные чаши весом по 100 драхм, поднесенные херсонеситами (МИС. 25-28). Сохранились также делосские проксении, данные гражданам Ольвии и Пантикапея (МИС. 21, 23, 24); среди прочих привилегий они получали право занимать передние почетные места во время праздничных агонов (МИС. 21).

Традиция ионийцев из разных городов отмечать вместе на Делосе весенний праздник Аполлона существовала еще в эпоху архаики (Hom. Hymn. II, 146-162). В классический период Аполлонии стали грандиозным панэллинским праздником, справлявшимся раз в четыре года; на него эллины собирались много столетий вплоть до первых веков нашей эры[143].

Аполлонии славились агонами и в первую очередь музыкальными. Особо почетное место отводилось хорам с танцами юношей, девушек и мужчин. Они приезжали из многих городов и в случае победы получали в награду треножник[144]. Певцы выступали в венках и специально изготовленных к празднику одеждах; хористы стремились затмить соперников не только своим мастерством, но также внешним видом, для чего благотворители тратили немалые средства. Во второй половине V в. до н. э. хор из Афин произвел потрясающее впечатление; выдающийся политический деятель и полководец Никий приобрел для певцов роскошные одеяния и венки, а также построил мост к Делосу от островка Рении, к которому пристал афинский корабль. Зрители, собравшиеся на праздник, с восхищением смотрели, как богато наряженный хор с пением вступал на Делос по мосту, убранному коврами и венками (Plut. Nic. 3).

[104] Сударев Н.И. Указ. соч. С. 215-216.

[105] Карышковский П.О. Надписи Тиры // ВДИ. 1959. № 4. С. 116.

[106] Русяева А.С. Указ. соч. С. 31.

[107] Яйленко В.П. Греческая колонизация VII—III вв. до н. э. М., 1982. С. 289-290.

[108] Русяева А.С. Указ. соч. С. 33.

[109] Крыжицкий С.Д. Храм Аполлона Врача на Западном теменосе Ольвии (опыт реконструкции) // ВДИ. 1998. № 1. С. 170-190.

[110] Карышковский П.О. Монетное дело Ольвии во второй половине II в. н. э. // Античная культура Северного Причерноморья. Киев, 1986.С. 31.

[111] Rhem A. Milet. I, 3. Delfinion. 1913. S. 406-409.

[112] Русяева А.С. Указ. соч. С. 42-43.

[113] Емец И.А., Чевелев О.Д. Эпиграфические материалы с Керченского полуострова // Эпиграфический вестник. М., 1995. № 16.

[114] Русяева А.С. Указ. соч. С. 42.

[115] Пичикян И.Р. Указ. соч. С. 178-184.

[116] Карасев А.Н. Монументальные памятники ольвийского теменоса // Ольвия. Теменос и агора. М., Л, 1964. С. 89.

[117] Там же. С. 41.

[118] Bilabel F. Die Ionische Kolonisation. Leipzig, 1920. S. 81.

[119] Кобылина М.М. Милет. М., 1965. С. 76.

[120] Карышковский П.О. Об изображении орла и дельфина на монетах Синопы, Истрии и Ольвии // Нумизматика Северного Причерноморья. Киев, 1982. С. 80-98; РусяеваА.С. Религия и культы... С. 65-70.

[121] Rhem A. Op. cit. № 122.

[122] Карышковский П.О. Ольвийские мольпы // Северное Причерноморье. Киев, 1984. С. 42-51.

[123] Леви Е.И. Ольвия. Город эпохи эллинизма. Л., 1985. С. 83.

[124] Кобылина М.М. Терракотовые статуэтки Пантикапея и Фанагории. М., 1961. С. 61-62.

[125] ДБК. Табл. 57; ОАК 1904. С.68; LIMC. Bd. 6. S. 371-372. N 31, 34.

[126] Леви Е.И. Материалы Ольвийского теменоса // Ольвия. Теменос и агора. М.-Л., 1964. С. 145.

[127] Эта жертва Аполлону Дидимскому записана на березанском граффито VI в. до н. э. Русяева А.С. Милет – Дидимы - Борисфен – Ольвия. Проблемы колонизации Нижнего Побужья // ВДИ. 1986. № 2. С. 26.

[128] О небольшом количестве населения Борисфена в VI в. до н. э. свидетельствует найденное там граффито. См. Русяева А.С. Указ. соч. С.14; Виноградов Ю.Г. Политическая история Ольвийского полиса. М., 1989. С. 78.

[129] Латышев В.В. Очерк греческих древностей. Богослужебные и сценические древности. СПб., 1997. С. 128; Shapiro H. Democracy and Imperialism. The Panathenaia in Age of Pericles // Worshipping Athena. Panathenaia and Parthenon. Madison, 1996. P. 222.

[130] Нильссон М. Греческая народная религия. СПб., 1998. С. 33.

[131] Nilsson M. P Geschichte der griechischen Religion. Munchen,1976. Bd. 1. S. 644647.

[132] Грач Н.Л. Открытие нового исторического источника в Нимфее // ВДИ. 1984. № 1. С. 87.

[133] Виноградов Ю.Г., Русяева А.С. Культ Аполлона и календарь Ольвии // Исследования по античной археологии Северного Причерноморья. Киев, 1980. С. 38.

[134] Deubner L. Attische Feste. Berlin, 1932. S. 179; Simon E. Festivals of Attica. An Archaeological Commentary. 1983. P. 86; Parke H.W. Athenische Feste. Mainz am Rhein, 1987. S. 226.

[135] Parke H.W. Festivals of the Athenians. London, 1986. P. 148.

[136] Латышев В.В. Указ. соч. С. 130.

[137] Граффити античного Херсонеса. Киев, 1978. № 86-88, 105,106.

[138] См. книгу Античная скульптура Херсонеса. Киев, 1976.

[139] Тюменев А.И. Херсонесские этюды // ВДИ. 1938. № 2. С. 265; Виноградов Ю.Г., Золтарев М.И. Херсонес изначальный // Древнейшие государства Восточной Европы 1996-1997. М., 1999. С. 120; Русяева А.С., Русяева М.В. Верховная богиня античной Таврики. Киев, 1999. С. 105.

[140] Тюменев А.И. Указ. соч. С. 271-272.

[141] Лопухова О.Б. Делос во II в. до н. э. // Эллинизм: экономика, политика, культура. М., 1990. С. 224, 237-239.

[142] Farnoux D. Delos // Bulletin de Correspondance Hellenique. T. 115. 1991. P. 722. Fig. 4.

[143] Нильссон М. Указ. соч. С. 136.

[144] Ringwood I. Local Festivals at Delos // AJA. V 37. №. 3. 1933. P. 452.