Древнегреческие праздники в Элладе и Северном Причерноморье: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Торжества проходили у святилища бога или героя, к нему шли многолюдные процессии и совершались жертвоприношения, затем несколько дней посвящалось агонам, занимавшим на многих праздниках большую часть времени. Организация шествий, жертвоприношений и сопровождавших их ритуалов, а также игр осуществлялись тем государством, на территории которого собиралась панэгерия. Область, где шел праздник, считалась в это время священной, поэтому никто не имел права вторгаться туда с оружием. Конечно, варвары не соблюдали этого правила, да и греки неоднократно им пренебрегали. Например, в 420 г. до н. э. спартанцам запретили участвовать в Олимпиаде, потому что они во время священного перемирия осадили город Лепрею в Элиде, где были назначены игры.

В эллинистический период во многих городах появились праздники, привлекавшие греков из разных частей ойкумены. В Северном Причерноморье такими были Ахиллеи – игры на Ахилловом Дроме, проходившие под патронатом Ольвии. Имеются свидетельства о том, что ольвиополиты, херсонеситы и боспоряне наряду с гражданами многих государств посещали многолюдные праздники Аполлона на Делосе, Панафинеи, Пифийские и Истмийские игры, Сотерии в Дельфах, Элевсинские и Самофракийские мистерии[25].

Исократ в «Панегирике» (IV, 43), высоко оценивая значение подобных празднеств, сказал об этом так: «Справедливо хвалят основателей панэгерий за переданный нам обычай заключать перемирие, прекратив обычные раздоры, собираться в одном и том же месте; после совместных обетов и жертвоприношений, мы вспоминаем о родстве, существующем между нами, и сохраняем на будущее более дружественные чувства, укрепляя старые и создавая новые связи взаимного гостеприимства. Пребывание здесь полезно и простым людям, и атлетам: когда собираются эллины, одни показывают свои дарования, другие наслаждаются этим зрелищем. Равнодушным не остается никто»[26].

Наряду с церемониями, посвященными собственно празднику, во время панэгерий проходили ярмарки, ораторы обращались к народу с речами, поэты читали свои произведения, проводились дипломатические переговоры посланцев из разных городов. Здесь встречали старых друзей, заводили новые знакомства, заключали торговые сделки и стремились узнать новости из разных концов ойкумены. Множество паломников жили во временных бараках и палатках, между ними сновали уличные торговцы с едой и разнообразными товарами, жонглеры и акробаты собирали зрителей на свои представления. Об этом говорил Дион Хрисостом (VIII, 9), описывая, как киник Диоген посетил Истмийские игры в IV в. до н. э.: «В ту пору всякий мог слышать у храма Посейдона, как орут и переругиваются толпы жалких софистов, как сражаются между собой их так называемые ученики, как множество поэтов распевают свои стихи, как множество писак читают вслух свои нелепые сочинения и слушатели восхваляют их, как множество фокусников показывают разные чудеса, множество гадателей истолковывают знамения, как бесчисленные риторы извращают законы, как немалое число мелких торговцев продают всякую всячину»[27].

У эллинов центральными ритуалами всех праздничных торжеств были жертвоприношения и возлияния на алтарях тех богов, в честь которых справляли праздник. Поэтому свои празднества в ряде случаев они называли словом θυσία, то есть жертвоприношение. Именно так Диодор Сицилийский (Bibl. XII, 25), опираясь на какой-то местный источник, обозначил не известный сейчас по названию боспорский праздник, на который спешил из Синдики в свою столицу царь Евмел и погиб в 304/303 г. до н. э., выпрыгнув из повозки, которую понесли испуганные кони.

Для большинства древних народов связь богов с людьми осуществлялась через жертву и приношение даров. Принимая их, боги, по мнению греков и римлян, в ответ могли исполнить просьбы людей, сделавших подношение. Хранилищем многих подношений служил античный храм; он считался домом бога, и его олицетворением была стоящая в храме статуя[28]. Дары размещали на жертвенных столах, образцы которых найдены в Пантикапее[29] и в Китее (КБН. 942), а также на стенах целлы и в приделах храма. Среди них находились весьма ценные вещи как по материалу (золото, серебро, драгоценные камни), так и по мастерству исполнения, поэтому греки приходили в храмы специально посмотреть на редкости, о чем известно из сочинений древних авторов, больше всего из «Описания Эллады» Павсания. В результате многие античные храмы превращались в своеобразные музеи, где среди разнообразных приношений эллины видели прекрасные произведения монументального и прикладного искусства. При богатых храмах для хранения приношений строились здания сокровищниц (рис. 18).

По надписям известно, что в ольвийских храмах находились золотые и серебряные статуэтки богини Ники, золотые венки, ожерелья, пояса, серебряные чаши и треножники ( IPE I2. 80, 82, 83, 85, 86, 89, 91, 93, 9698, 100, 101, 105, 106, 107; HO. 69, 79, 80, 83). Среди ольвийских археологических находок есть серебряный позолоченный медальон II в. до н. э. с изображением Афины. Подобные медальоны украшали центр чаши, из которой совершались возлияния на праздничных церемониях[30].

На приношениях богам и героям зачастую писали имена дарителей (Her. I, 51; Dem. XXII, 72). В тексте одного афинского декрета цитируются надписи на золотых венках, которые боспорские цари неоднократно посвящали в храм Афины после Панафинейских праздников (МИС. 3). В городах Северного Причерноморья найдено немало керамических сосудов с прочерченными на них посвящениями божеству и с именем дарителя, но чаще в тексте посвящения указано лишь имя бога[31].

Говоря об античном храме, следует напомнить его кардинальное отличие от современных церквей, мечетей и синагог, куда люди собираются на молитву и на религиозные праздники. У эллинов эти обряды проходили вне храма на открытом воздухе у алтарей. Их помещали перед фасадом храма, но зачастую для почитания божества сооружали только алтарь на священном участке теменосе. Там во время праздников звучали гимны, прославлявшие богов и напоминавшие разные эпизоды мифов о них. Поэтому гимны в древности играли роль, сходную с той, какую в христианской литургии выполняет предварительно читаемый отрывок из Евангелия[32].

Археологи открыли множество алтарей, немых свидетелей праздничных церемоний; самый знаменитый из них огромный мраморный алтарь найден в Пергаме; он сооружен в начале II в. до н. э. для праздника Никефории и украшен сценами борьбы богов и гигантов. Описание этого и многих других алтарей сохранилось в сочинениях античных писателей, имеется также немало их изображений на вазах и рельефах.

В городах Северного Причерноморья алтари появились в VI в. до н. э.[33], то есть вскоре после основания колоний. По своему виду они не отличались от подобных сооружений в Элладе[34]. На больших главных алтарях жертвоприношения приносили во время государственных праздников[35]. К настоящему времени лучше всего сохранились два подобных алтаря в Херсонесе и в Ольвии. Херсонесский алтарь, сооруженный в IV в. до н. э., имел прямоугольную форму и был посвящен главной богине города Артемиде с эпиклезой Дева. Его мраморную облицовку украшали розетки, букрании и гирлянды листьев (рис. 3), высота составляла около 2 м, длина – более 2,5 м, ширина – 1,3 м.[36]

Алтарь на Центральном теменосе Ольвии появился уже в VI в. до н. э., в следующем столетии там поставили каменный алтарь несколько больших размеров, а цоколь прежнего использовали в качестве площадки, на которой стоял жрец во время жертвоприношения. На краю алтаря высилась статуя, вероятно, Аполлона[37]. Сложенный из прекрасно обработанных известняковых плит этот алтарь почти полностью сохранился до наших дней (рис. 4), так как в III в. до н. э. его засыпали слоем земли, на котором возвели новый, отделанный мрамором. Вероятно, он был самым красивым сооружением такого рода за всю историю Ольвии, но от него уцелели лишь мелкие мраморные обломки с резным, тонко выполненным орнаментом[38]. На другом ольвийском теменосе открыт алтарь меньших размеров; облицованный известняковыми плитами он стоял на платформе из двух каменных блоков, образовывавших с одной стороны две ступени, на которые поднимался жрец при совершении обрядов во время праздников в III-II вв. до н. э. (рис. 5)[39]. Там же найдены остатки алтарей разного времени.

В греческих городах всегда находилось много сравнительно небольших алтарей прямоугольной, реже круглой формы, сделанных из одного каменного блока[40]. Обе разновидности подобных известняковых алтарей открыты на Западном теменосе Ольвии, а в Херсонесе и на Боспоре найдено несколько мраморных образцов[41]. На стенках круглого алтаря из Пантикапея выдающийся скульптор V в. до н. э. изобразил праздничное шествие женщин в длинных хитонах и плащах[42].

Хорошее представление об алтарях такого типа дают миниатюрные алтарики, называемые в научной литературе арулами[43]; по образцам настоящих их делали из глины, известняка и мрамора и ставили в нишах стен частных домов, а также посвящали в святилища богов, о чем свидетельствуют места их находок. Подобные приношения наряду с местными жителями делали и приезжие. Надпись IV в. до н. э. на небольшом каменном алтарике из Гермонассы гласит, что гражданин Гераклеи принес его в дар Афродите[44]. Как и настоящие алтари, арулы нередко украшены рельефами (рис. 6)[45]; таковы привозной мраморный алтарик и местный терракотовый из Ольвии, сходные находки известны в Херсонесе и на Боспоре[46]. На некоторых арулах сжигали ароматические вещества, производя таким образом воскурения богам. О подобных ритуалах в Северном Причерноморье свидетельствуют следы горения на двух терракотовых алтариках, найденных на азиатской части Боспора[47].

В некоторых греческих святилищах сооружались существовавшие с глубокой древности примитивные алтари из кучи камней или галек. Остатки двух таких алтарей эллинистического времени открыты на Западном теменосе Ольвии[48]. На краснофигурной пелике из кургана Бакса близ Пантикапея алтарь подобного типа изображен в сцене жертвоприношения Геракла нимфе острова Хриса (рис 7)[49].

Эллины совершали приношения богам двух видов. Жертвы, предназначавшиеся для временного наслаждения божества, состояли из разных напитков, мяса, плодов, специально приготовленных блюд и печений. Вклады же, остававшиеся в святилище в качестве его собственности, служили для надобностей культа (например, сосуды для возлияний) и для украшения храма. К последним относились статуи, рельефы, треножники, венки, парадное оружие и др.

Принесение жертв первого вида отвечало представлениям греков о том, что боги питаются ароматом сжигаемого мяса, испарениями жидкостей, которыми совершаются возлияния, и вдыхают запах курений из мирра, ладана и других ароматических веществ. Возлияние могло быть самостоятельным актом, но обычно оно сопровождало жертвоприношение. Возлияния чаще всего делали чистым вином, не смешанным с водой, кроме того в определенных случаях использовали молоко, воду, мед и различные их смеси. На ольвийской стеле римского времени (IPE I2. 101) прочерчена фигура молодого человека около алтаря, в одной руке он держит ветвь (по-видимому, пальмовую), а в другой – сосуд для возлияний (рис. 8).

Для возлияния брали плоскую керамическую или металлическую чашу. Во время праздничных церемоний жрец наливал туда жидкость из кувшина, чаще всего имевшего форму ойнохои. Возлияние совершалось либо на землю, либо на жертвенник, а иногда на фимиатерий, сосуд из которого исходил благовонный дым-фимиам[50]. При этой церемонии звучала музыка «спондеического стиля», исполнявшаяся на аулосе. Наименование музыки такого рода произошло от названия чаши для возлияний – σπονδείον[51].

Воскурения всевозможными ароматическими веществами, по мнению греков, доставляли удовольствие и богам, и людям, в то же время благовонный дым заглушал неприятные запахи от горения шерсти и костей жертвенных животных. Для этого ритуала использовали душистые травы, листья и шишки, а при более дорогих обрядах, особенно на главных праздниках, употребляли смолы и камеди, привезенные из Южной Аравии, Северной Африки и даже из Индии. Античные авторы упоминают о курении преимущественно ладаном, а также нардом, корицей, миррой, шафраном и некоторыми другими веществами. Об использовании дорогих благовоний во время праздников в Северном Причерноморье свидетельствует надпись из Фанагории, в которой говорится о воскурении ладана перед жертвоприношением (КБН. 1005).

Воскурение совершалось с помощью нагревания ароматического вещества тлеющими углями или раскаленными камешками, положенными на треножник или на арулу, либо в курильницы-фимиатерии, сделанные из металла или керамики. Последние имели разные формы и обычно состояли из резервуара с крышкой, куда помещали угли и ароматическое вещество, а в стенках или на крышке имелись отверстия для выхода благовонного дыма. Некоторые бронзовые и серебряные курильницы, пожертвованные в храмы, представляли выдающиеся произведения прикладного искусства (Her. IV, 162)[52]. Воскурения сопутствовали праздникам в античных городах Северного Причерноморья с первых лет их существования. Здесь найдено немало местных и привозных курильниц; их употребляли при частных, домашних и общественных жертвоприношениях, о чем свидетельствуют места их находок[53]. Среди наиболее древних образцов назовем два, обнаруженных на Центральном теменосе Ольвии: это редкая расписная родосско-ионийская курильница и серолощеная с отверстием в виде фасада храма; обе датируются третьей четвертью VI в. до н. э.[54] Ольвийские эллинистические курильницы местного производства расписывали разноцветными орнаментами и гирляндами из ветвей и листьев[55]. Из позднеэллинистических курильниц отметим фимиатерий в виде головы быка, найденный на Тамани[56].

Прекрасный образец такого рода импортных изделий эллинистического времени куплен в 1903 г. у торговца древностями; считается, что эта керамическая курильница найдена при грабительских раскопках Ольвии, но, возможно, она находилась и в каком-то другом городе Северного Причерноморья[57]. Большая цилиндрическая курильница высотой около 40 см. изготовлена во II в. до н. э.; она имеет конусообразную крышку и стенки, покрытые двумя рельефными поясами: нижний состоит из гирлянд, а более широкий верхний украшен изображениями масок и женщин в длинных хитонах, их поднятые руки как бы поддерживают верхнюю часть курильницы. Ее внутренность разделена на две части плоской перегородкой с круглым отверстием в центре. В верхнем ярусе помещался вставной сосуд с ароматическим веществом, а в нижнее отделение клали тлеющие угли; душистый дым выходил через три небольших отверстия в крышке. Остатки нагара и сильная копоть на днище, стенках и вставном сосуде свидетельствуют о долговременном использовании этой курильницы.

Многие граждане и иностранцы делали разнообразные вклады для проведения праздников. Моряки, прибывшие в Нимфей из Египта в III в. до н. э., подарили в святилище Афродиты по несколько хоев вина и масла[58]. В надписи из Фанагории говорится о сделанном несколькими лицами пожертвовании для праздника масла для светильников и смеси вина с медом (КБН. 1005). Акт смешения вина с водой или с медом составлял часть церемонии жертвоприношения (Plato. Phileb. 61b) и сопровождался молитвой богам; затем жрецы и другие участники жертвоприношения при определенных ритуалах пили вино или смеси с ним[59].

Частные жертвоприношения совершались по случаю домашних праздников, например, рождения ребенка или свадьбы, а также для того, чтобы очиститься от какого-либо греха, чтобы умилостивить либо поблагодарить то или иное божество. После жертвоприношения устраивали праздничный обед для родственников или для друзей (Xen. Mem. II, 3, 11).

Среди бескровных жертв особенно распространенными были приношения первых созревших злаков и плодов, а также всевозможных печений. Бедные люди, будучи не в состоянии приобрести жертвенных животных, дарили богам печения, имевшие форму этих животных. Из животных в жертву чаще всего приносили коров, овец, коз, свиней и петухов. На двух мраморных рельефах из Ольвии изображены жертвоприношения барана (НО, 72) и кабана[60]. Для приношения небесным богам брали животных со светлой шерстью, а для подземных богов с темной, обязательно здоровых, без телесных недостатков. Самцов обычно жертвовали мужским, а самок – женским божествам[61]. Часть мяса и внутренностей животного обертывали жиром и сжигали на жертвеннике, поливая его маслом и воскуряя благовония. Оставшиеся части получали жрецы и участники жертвоприношения. Деметре обычно приносили в жертву свинью, Дионису – козла, Посейдону – лошадь, Асклепию – петуха.

Во время главных праздников все граждане участвовали в застольях, и ели пищу, приготовленную из туш жертвенных животных. Следы подобных пиров обнаружены при раскопках античных городов Северного Причерноморья. Около крупного святилища в небольшом боспорском городке Китее найдены горшки, кастрюли и кости животных. На последних нет следов горения, поэтому можно заключить, что это остатки праздничной трапезы, а не сожженных на алтаре жертв[62]. Светильники, находившиеся вместе с названными предметами, по-видимому, указывают на то, что пиры длились и после наступления сумерек, а обломки амфор напоминают об обильном питье вина.

На территориях обоих ольвийских теменосов найдено много костей жертвенных животных. Они находились в специальных ямах, ботросах, куда закапывали отслужившие приношения божествам и износившуюся храмовую утварь[63]. Ведь греки считали, что все, пожертвованное богу, нельзя уносить с его священного участка, а грабителей священных предметов наказывали смертью[64].

Во время крупных государственных праздников совершались общественные жертвоприношения с большим количеством убиваемых животных. В Афинах на ежегодном празднике в память победы при Марафоне приносили в жертву 500 коз, а на Делосе в IV в. до н. э. для панэллинского праздника в честь Аполлона закупили 109 быков[65]. Жертвенные животные приобретались либо за счет государства, либо на деньги местных и приезжих благотворителей. В III в. до н. э. родосец Гелланик, вероятно, торговавший с Ольвией, оплатил ольвийское общественное жертвоприношение (IPE I2. 30), а на рубеже II-I вв. до н. э. гераклеец Фрасимед украсил какое-то празднество в Херсонесе «пышнейшими жертвами» (IPE I2. 357).

Перед началом жертвоприношения наступало благоговейное молчание, затем раздавалась музыка, заглушавшая стоны животных. Их подводили к алтарю в праздничной процессии и часто украшали венками или гирляндами из цветов и листьев. Иллюстрацией этого могут служить золотые подвески и рисунки на вазах IV в до н. э. из Пантикапея. Подвески исполнены в виде головы быка, лоб которого увенчан листьями плюща с виноградной гроздью посередине[66]. Плющ и виноград считались священными растениями Диониса, поэтому надо полагать, что изображенный бык посвящен этому богу. На краснофигурной ойнохое нарисовано жертвоприношение быка с гирляндой цветов на шее, а в роли жрицы там выступает богиня Ника[67]. На упомянутой выше пелике со сценой жертвоприношения Геракла нимфе острова Хриса изображен увенчанный венком юноша в нарядной одежде, он подводит к алтарю быка с венком, надетым на рога, в то время как другой служитель культа совершает возлияние на центр алтаря со сложенными на нем дровами для сжигания жертвы (рис. 7).

При приближении животного к алтарю его заставляли кивнуть головой как бы в знак согласия стать жертвой. Жрецы следили, чтобы предназначенные для жертвоприношения животные были обязательно здоровыми, красивыми и чистыми. Иногда храмы содержали стада таких элитных животных и продавали их, получая доход для нужд святилища. В одной ольвийской надписи последней четверти III в. до н. э. сохранился перечень цен на разные виды жертвенного скота: за быка платили 1200, а за овцу или козу по 300 медных ольвийских монет (IPE I2. 76). Некоторые исследователи считают такие цены чрезвычайно высокими и полагают, что в них включен скрытый налог в пользу храма или государства[68]. В.П. Яйленко, сравнив ольвийские цены с подобными на острове Косе, пришел к выводу, что они не слишком завышены и не сильно отличались от подобных расценок в других греческих городах[69].

Из черепов некоторых жертвенных животных изготовляли букрании, особые украшения для храмов. Черепа специально обрабатывали, иногда оставляя на лбу часть шкуры, затем вешали на них гирлянды из листьев и цветов или виноградные гроздья и в таком виде помещали на стену храма. В ботросе на Центральном теменосе Ольвии найдены семь бычьих черепов с плоско срезанной задней стороной для плотного прилегания к стене и с просверленными отверстиями на лбу и на рогах для укрепления гирлянд[70]. Изображения букраниев часто украшали рельефы алтарей и других посвященных богам сооружений. Фриз из букраниев с гирляндами опоясывал алтари в Афинах и Херсонесе (рис. 3), а в Ольвии они были вырезаны на мраморной капители колонны, поддерживавшей треножник[71]. При раскопках Ольвии найдено много свинцовых моделей букраниев (рис. 9), использовавшихся для каких-то религиозных ритуалов[72].

[25] См. об этом в главах, посвященных праздникам Аполлона, Афины, мистериям, спортивным и музыкальным агонам.

[26] Перевод К.М. Колобовой: Исократ. Панегирик //ВДИ. 1965. № 4. С. 221.

[27] Перевод М.Е. Габарь-Пассек в кн. Поздняя греческая проза. М. 1960. С. 87.

[28] Семина К.А. О феномене раннегреческого храма // ВДИ. 1996. № 4. С. 124-132.

[29] Толстиков В.П. Святилище на акрополе Пантикапея // ВДИ. 1987. № 1. С. 101. Рис. 14.

[30] Штительман Ф.М. Медальон с изображением Афины из Ольвии // СА. 1965. № 4. С. 223-227.

[31] См., например: Толстой И.И. Греческие граффити древних городов Северного Причерноморья. М.-Л., 1953. № 24, 30, 86, 125, 251; Леви Е.И. Ольвия. Город эпохи эллинизма. Л., 1985. С 68-69. Рис. 49, 50.

[32] Лауэнштайн Д. Элевсинские мистерии. М., 1996. С. 276.

[33] Пичикян И.Р. Культовая античная архитектура европейского и азиатского Боспора // Античная культура Северного Причерноморья. Киев, 1984. С. 93; Русяева А.С. Исследования Западного теменоса Ольвии // ВДИ. 1991. С. 131-132.

[34] Масленников А.Н. Традиционные алтари с памятников хоры европейского Боспора // Древности Боспора. М., 2002. Вып. 5. С. 171.

[35] К. Явис, рассмотревший все типы греческих алтарей, назвал подобные алтари церемониальными. Yavis C.G. Greek Altars. Origins and Typology. Saint Louis, Missuri, 1949. P. 55, 96.

[36] Пичикян И.Р. Малая Азия – Северное Причерноморье. Античные традиции и влияния. М., 1984. С. 198.

[37] Карасев А.Н. Указ соч. С. 73-112.

[38] Леви Е.И. Ольвия. Город эпохи эллинизма. Л., 1985. С. 81.

[39] Русяева А.С. Исследования Западного теменоса Ольвии // ВДИ. 1991. № 4. С. 132.

[40] Yavis C.G. Op. cit. P. 55, 56.

[41] Кобылина М.М. Античная скульптура Северного Причерноморья. М., 1972. С. 46; Античная скульптура Херсонеса. Киев, 1976. С. 166-170; Русяева А.С. Указ. соч. С. 132-133.

[42] Соколов Г.И. Античное Причерноморье. Л., 1973. № 18. С. 39; Пичикян И.Р. Указ. соч. С. 170.

[43] Yavis C.G. Op. cit. P. 171.

[44] Финогенова С.И. Исследования Гермонассы // АО 2000 г. М., 2001. С. 143.

[45] Круглов А.В. Реконструкция и интерпретация мраморного алтаря из Ольвии // Жертвоприношение. М., 2000. С. 284.

[46] ОАК 1908. С. 75. Рис. 49-53; Леви Е.И. Терракоты Ольвии // ТС. 1970. С. 46. № 39; Белов Г.Д. Терракоты Херсонеса // ТС.1970. С.74-75. Бабинов Ю.А. Эллинистические домашние алтари // Херсонес Таврический. Ремесло и культура. Киев, 1974. С. 19-25; Сокольский Н.И. Таманский толос и резиденция Хрисалиска. М., 1976. С. 94. Рис. 57, 8-9.

[47] Сокольский Н.И. Указ. соч. С. 94.

[48] Русяева А.С. Указ. соч. С. 133.

[49] Горбунова К.С., Передольская А.А. Мастера греческих расписных ваз. Л., 1961. С. 108. Рис. 52. Передольская А.А.. Кто же расписал пелику из Баксы? // Культура и искусство античного мира. Л.,1971. С.47. Рис 1.

[50] Кувшинова Е.Н. К вопросу об изображении возливающих богов в античном искусстве // Жертвоприношение. М., 2000. С. 223-224.

[51] Герцман Е.В. Музыка Древней Греции и Рима. СПб., 1995. С. 59.

[52] Wiegand K. Thyamateria // Bonner Jahrbucher. №122. 1912. S. 1-97. Tabl. 3, 4.

[53] Зайцева К.И. Местная керамика Ольвии эллинистического времени (курильницы и амфоры) // ТГЭ. 1962. №3. С. 184-190; Марченко И.Д. Новые данные об античном святилище близ Фанагории // Сборник статей «50 лет ГМИИ им. А.С. Пушкина». М.. 1962. С. 22-28; Сокольский Н.И. Указ. соч. С. 94. Рис. 56, 57; Рубан В.В. Раннеэллинистические фимиатерии из Нижнего Побужья // Новые археологические исследования на Одессщине. Киев, 1984. С. 108-110.

[54] Леви Е.И. Архаическая керамика из раскопок ольвийской агоры //КСИА.1972. №130. С. 47; Она же. Раскопки ольвийской агоры и теменоса //КСИА. 1978. № 156. С. 42-43.

[55] Зайцева К.И. Указ. соч. С. 186, 192.

[56] Сокольский Н.И. Указ соч. С. 94. Рис. 57, 7.

[57] Зайцева К.И. Культовые чаши V-I вв. до н. э. // ТГЭ. 1997. № 28. С. 51.

[58] Яйленко В.П. Женщины, Афродита и жрица Спартокидов в новых боспорских надписях // Женщина в античном мире. М., 1995. С. 267.

[59] Там же. С. 268.

[60] Русяева А.С. Земледельческие культы в Ольвии догетского времени. Киев, 1979. С. 143. Рис. 72.

[61] Латышев В.В. Очерк греческих древностей. Раздел 3, глава 11. СПб., 1997. С. 84-87.

[62] Молева Н.В. Очерки сакральной жизни Боспора. Нижний Новгород, 2002. С. 71-72.

[63] Леви Е.И. Ольвия. Город эпохи эллинизма. Л., 1985. С. 68-69, 82-83.

[64] Латышев В.В. Указ. соч. С. 15.

[65] Там же. С. 87.

[66] ГЗ. С. 160. № 100.

[67] ДБК. Табл. 61; UKV. № 305.

[68] Латышев В.В. Исследования об истории и государственном строе города Ольвии. СПб., 1887. С.101; Виноградов Ю.Г. Политическая история Ольвийского полиса. М., 1989. С. 206-207.

[69] Яйленко В.П. Ольвия и Боспор в эллинистическую эпоху // Эллинизм. Экономика, политика, культура. М., 1990. С. 278.

[70] Леви Е.И. Указ. соч. С. 83. Рис.77.

[71] Крыжицкий С.Д. Архитектура античных государств Северного Причерноморья. Киев, 1993. С. 142; Сорокина Н.П. Мраморная капитель из Ольвии // Культура античного мира. М.,1966. С. 259.

[72] Зайцева К.И. Ольвийские культовые свинцовые изделия // Культура и искусство античного мира. М., 1971. С. 84-106.