— Двигателя хорошего не нашлось, да и считалось, качественной записи это не может обеспечить. А до пьезокерамики не догадался.
— …По сообщениям информационных агенств, в больницы Праги поступает много убитых и раненых…
Голос приемника ворвался в их беседу; видимо, передавали важное сообщения и кто-то прибавил звук.
— Почему наши не вмешиваются? — резкий, срывающийся голос Инны перекрыл притихшее пространство сектора, отскочил от стекол, растерянной птицей заметался между кульманами. — Чего они ждут? Неужели у нас в ЦК боятся этих фашистов?
— Да пойми ты, военные монополии США и ждут, чтобы мы вмешались. Перед выборами загнать Кеннеди в угол и заставить его защищать Германию от советско-китайской угрозы. Ни одна реклама не даст им столько прибыли, как эта бойня.
— Я не понимаю. Не понимаю!
Инна порывисто вскочила и подбежала к окну; расстегнутый халат развевался крыльями птицы. Она положила руки на стекло, словно пытаясь согреть их теплом неуютный осенний мир снаружи и подняла голову, глядя на серую пелену редеющих облаков над Старым Базаром.
— Не понимаю! — повторила она. — Кеннеди же президент, глава государства. Почему он не остановит этих… это… Американцы же сами на весь мир кричали, что новая война это гибель! Почему они все теперь этого не видят? У их президента есть власть или нет?
— У них демократия.
— У нас тоже демократия.
— У нас советская.
— А что это у них за демократия, если народом правят банки, правят всякие там корпорации, фонды? И почему наши все это терпят? Кровь в Европе и ложь в Америке? Мы же сильная страна, с нами многомиллионный Китай!
— Слушай, ты тоже неправа! — не выдержала Люба. — Криком тут ничего не сделать. Там наверху тоже не лапти сушат. Если неправильный момент выбрать, жертв будет больше… наверное.
— Да… я неправа, — ладони Инны медленно скользнули вниз по стеклу. — Вы правы. Вы вот все думаете так же, просто молчите. Вы правы, потому что молчите. Ладно… хватит собраний, надо р-работать.
Она запахнула халат и села на место. Новости кончились, и в приглушенном приемнике ансамбль Зевина с энтузиазмом запиливал "Хали-гали". Тревожно взвизгивали синкопы, словно музыкант звал о помощи.
— Согласен, — ответил Виктор, повернувшись к Самарину. — Три миллиметра. Мы откорректируем чертежи.
Собрание после обеда оказалось награждением отличившихся в охране общественного порядка. Помимо грамот, пятеро получили ценные подарки: троих парней с дизельного КБ наградили именными часами "Космонавт" за задержание опасного преступника, ветерану-внештатнику вручили хрустальную дятьковскую вазу за многолетнюю помощь, а пятым оказался сам Виктор, которого совершенно неожиданно вызвали на сцену, поздравили, пожали руку и дали коробку из красного картона с надписью "Спутник" — "за помощь в обнаружении взрывоопасных предметов времен войны".
По возвращении в сектор Виктора окружили сотрудники и бурно обсуждали событие.
— А пасматрэть можно? — любопытствовал Пагава. — Па размэрам как раз Уолкмен…
Виктор открыл. Внутри оказался фотик в футляре из мягкого кожзама, навроде "Чайки"; футляр был не на ремне, а просто цеплялся на пояс, как "мыльницы" девяностых.
— Ничего. За двести сорок такой.
— "Смена" лучше, у нее кадр больше.
— А эта меньше и наводить проще.
— Даже если есть "Зоркий" или "ФЭД", такой все равно хорошо иметь, — констатировал Викентий Андреевич. — Его можно везде с собой таскать, как записную книжку. Вы снимать умеете?
— С детства. Только у меня увеличителя нету.
— В артели "Победа" проявят и отпечатают…
"Везде таскать, как записную книжку… Никогда не снимайте эти часы… Шпионский гаджет? Почему тогда не сказали? Надо, чтобы я не знал? Что там — радиомаяк, передатчик? И почему не записную книжку с приемником? Хотя приемник — это очевидно, а эта мыльница с электроникой не ассоциируется. Ладно. Зато впервые возможность пофоткать альтернативную реальность."
Уходя, он запихнул фотик в карман куртки, оставив в столе коробку с инструкцией. На автобус до Нового Городка можно было сесть у Бани; Виктор прошел дальше — до филиала универмага.
В полуденном филиале лениво бродили пенсионерки, и динамик из "Радио-Музыки" тщетно зазывал покупателей зажигательными звуками такого еще недавно модного твиста "Селена"; звонкие голоса солисток квартета "Аккорд" разлетались по длинному, как пенал, торговому залу. Фотоотдел порадовал полным ассортимент свемовских пленок; на витрине Виктор даже обнаружил дефицитный в его реальности, но совершенно не нужный здесь "Микрат". Похоже, Самиздат действительно увлекался пиратскими переводами Ле Карре, а не антисоветчиной.
Увидев футляр в руках у Виктора, продавщица тут же выложила на прилавок зеленую коробочку "Фото-32" в кассете. Одну.