Правильно ли мы понимаем историю Европы и Азии? Книга I (Обоснование хронологии. Рим и Новый Рим. Древняя Греция): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Первая звезда каталога — хорошо нам известная Полярная звезда.

Казалось бы, так и должно быть. На самом же деле именно это очень странно.

Почему? Потому, что во II веке н. э. ближайшей к Северному полюсу была не Альфа Малой Медведицы (Полярная звезда), а Бета! Бета находилась тогда на расстоянии 8° от полюса, а Альфа — 12°, то есть в полтора раза дальше.

Но, может быть, причина в том, что Птолемей, описывая ближайшее к полюсу созвездие, начал описание с его «заглавной» звезды (поскольку «альфа» — первая буква греческого алфавита)? Нет. Птолемей не пользовался алфавитной нумерацией звезд.

Тогда, может быть, он попросту начал с ярчайшей звезды созвездия Малой Медведицы?.. И опять нет. Это в наше время Полярная звезда считается (и действительно является) ярчайшей звездой, за что и получила королевский титул «Альфа». Но сам Птолемей описал ее как звезду 3-й величины, а Бета Малой Медведицы в его каталоге названа звездой 2-й величины, то есть сочтена более яркой.

Ситуация точно такая же, как если бы сегодняшний астроном начал свой звездный каталог не с Полярной звезды, а с Беты Малой Медведицы.

Итак, не найти ни логического, ни психологического объяснения непонятного поступка Птолемея: он начал свой каталог и не с ближайшей к Северному полюсу мира, и не с заглавной, и не с ярчайшей (по его мнению) звезды созвездия. Вот что по этому поводу писал Н.А. Морозов: «Кому во втором и даже в третьем веке пришло бы в голову при описании неба от Северного полюса к югу начать счет с наиболее удаленной от него звезды в северном созвездии, и притом начать счет не с середины туловища Малой Медведицы, где была тогда ближайшая к полюсу звезда, а с хвоста, где находилась самая отдаленная?»

Однако все встает на свои места, если отказаться от предположения, что «Альмагест» был составлен около начала нашей эры. На протяжении всех этих столетий Северный полюс мира плавно перемещался, приближаясь к Полярной звезде, и сейчас находится на расстоянии всего 1° от нее. Приблизительно в IX–XI веках нашей эры произошла «смена лидера», когда Бета уступила Альфе право называться ближайшей к полюсу яркой звездой. Именно с этого времени и стало естественным начинать звездный каталог с нынешней Полярной звезды. Напрашивается предположение, что каталог из «Альмагеста» мог быть составлен только в IX веке или позже. Конечно, рассмотренная здесь «странность» не была бы достаточно веским доводом для передатировки каталога, но она прекрасно согласуется с ответом, сформулированным в предыдущем разделе.

Следующая особенность звездного каталога из «Альмагеста» заключается в его органической слитности с астрономическими гравюрами Дюрера. Вот что пишет о них один из крупных современных ученых голландский астроном Корнелис де Ягер: «В 1515 г. были опубликованы карты неба с несколько экстравагантными рисунками созвездий, выполненными в стиле того времени. Эти карты стали результатом замечательной кооперации трех человек: математик И. Стабиус определил координаты звезд на небе, К. Хейнфогель перенес их положения на карту, а знаменитый художник А. Дюрер по ним нарисовал созвездия. С этого началась новая картография. Раньше в Западной Европе существовала традиция, в соответствии с которой основной интерес представляли созвездия, а не положения звезд. Звезды на картах помещались на „подходящих“ местах: например, Альдебаран — глаз Тельца, Алголь — в голове Медузы и т. д. Для новых карт базовыми данными стали измеренные положения звезд».

Великий немецкий художник Альбрехт Дюрер (1471–1528), выполнив научный заказ, в 1515 году выпустил в свет гравюры звездных карт. Они уже разошлись среди астрономов, когда позже — в 1537 году — было напечатано первое латинское издание «Альмагеста», сопровожденное этими гравюрами.

Сам Дюрер явно не занимался астрономией, во всяком случае звездные карты — его единственное астрономическое произведение. Может быть, именно поэтому Дюрер допустил там несколько крупных нелепостей. Вот одна из них. Это — изображенный им «опрокинутый» Пегас. На гравюре-то он смотрится хорошо, однако при переносе карты на небо, по словам Морозова, «от восхода до заката Пегас летит там вверх ногами, как подстреленная птица». То же самое произошло и с Геркулесом…

Словом, художник здесь явно взял верх над заказчиком-астрономом. Гораздо важней оказалось для Дюрера то, как смотрится рисунок созвездия на листе бумаги, чем то, каким «видит» это созвездие астроном на реальном небе.

Любые предположения о том, что гравюры Дюрера могли быть художественно оформленными копиями с каких-либо древних рисунков созвездий, бессмысленны: в эпоху до изобретения (в начале XV века) техники гравюры любой такой рисунок мог существовать лишь как единичный экземпляр, а потому и не представлял практической ценности, поскольку копирование его мгновенно привело бы к искажениям, выходящим за рамки допустимого при астрономических наблюдениях.

Поэтому надо признать, что всякое изображение созвездий, повторяющее ошибки Дюрера, могло появиться только после издания его гравюр. В том числе и словесное описание типа: «звезда выше левого колена Пегаса».

Но дело в том, что именно этими словесными описаниями и уточняется местоположение неярких звезд в каталоге «Альмагеста», из текста которого однозначно следует, что основой для этих описаний являются именно гравюры Дюрера. В том числе и те рисунки, где он по художнической прихоти (или незнанию) опрокинул созвездия вверх ногами. Возьмем того же Пегаса. Автор «Альмагеста» в своем перечислении созвездий методично движется с севера на юг. Поэтому, проходя по опрокинутому созвездию, первой он заносит в каталог «звезду в пупе Пегаса», а последней — «звезду во рту».

Итак, составитель каталога ссылается на карты, включающие в себя нелепости гравюр Дюрера. Следовательно, подобные словесные описания могли появиться в тексте «Альмагеста» лишь около 1515 года.

Может быть, словесные описания — позднейшие вставки? Но в таком случае как выглядел исходный текст? Ответа на этот вопрос мы, очевидно, не получим. Издания 1515, 1528 годов и более поздние вышли в свет, когда уже существовали гравюры Дюрера; издание же якобы 1496 года, насколько нам известно, вообще не содержит звездного каталога.

Обратимся теперь к странностям, обнаруживаемым при сопоставлении наиболее важных средневековых изданий «Альмагеста»: латинскому изданию 1537 года (в Кельне) и греческому изданию 1538 года (в Базеле).

Числовой материал в них различен. Координаты звезд, указанные в латинском издании, соответствуют их положению на небе в XV–XVI веках, то есть времени издания. В греческом же издании все эклиптикальные долготы звезд убавлены (в сравнении с латинским изданием) на круглое число 20° плюс-минус 10 дуговых минут. Эта поправка на прецессию как раз и относит звездный каталог ко II веку нашей эры. Вопрос: что первично?

Вполне понятно, что принято думать (поскольку Птолемей считается автором «Альмагеста» и астрономом II века), будто греческое издание воспроизводит оригинальные данные каталога, а латинское издание — подправленные. Это подтверждается и титульным листом латинского издания, где относительно публикуемых там данных сказано: «к сему времени приведенные особенно для учащихся».

Но так ли уж бесспорен этот вывод? Дело в том, что различия в числовых данных каталога в этих двух изданиях не ограничиваются только поправкой на прецессию. В греческом издании (1538 года) все широты систематически увеличены (улучшены) по сравнению с широтами латинского издания (1537 года) на 25 минут или же исправлены на более точные. Поправка является круговой, то есть вся эклиптика целиком передвинута к югу, почти на диаметр Солнца. При этом эклиптика греческого издания заняла естественное (астрономическое) положение, и ее плоскость прошла практически через центр системы координат, чего нет в латинском издании. Налицо совершенно очевидное исправление систематической ошибки, присутствовавшей в исходном каталоге (она могла возникнуть либо из-за несовершенства измерительных инструментов, которые при последовательном продвижении измерений от Северного полюса к югу постепенно дали такую суммарную ошибку, либо даже из-за того, что близкие к горизонту звезды «приподнимаются» искривлением светового луча, косо проходящего сквозь атмосферу).

Итак, про латинское издание каталога утверждается (по традиции), что числовые данные там переработаны; греческое издание считается воспроизводящим старинный оригинал, однако из анализа данных видно, что они подверглись исправлению. Недаром Морозов высказал подозрение, что в действительности первичным является латинский текст, а греческий — вторичным.

Во всяком случае латинский текст несомненно ближе к оригиналу, поскольку в нем еще присутствует систематическая ошибка, явно допущенная не кем иным, как составителем каталога. Но отсюда и неизбежный вопрос: а что, если и 20-градусная поправка внесена была не в латинское, а именно в греческое издание каталога? Но — зачем?

Попробуем высказать здесь такую гипотезу. Для чего, спрашивается, существует и распространяется звездный каталог: как реликвия или как рабочий справочник астронома? Очевидно последнее. Значит, нет сомнения, что при каждом переписывании или переводе с языка на язык имело смысл подправлять (ради практических нужд) эклиптикальные долготы звезд — вводить поправку на прецессию, тем более что делать это, как уже было сказано раньше, очень легко. Поэтому нет ничего удивительного, если европейцы имели тексты «Альмагеста» с практически современными им координатами звезд — и никаких других, которые свидетельствовали бы о невообразимой древности каталога.

Следовательно, слова с титульного листа латинского издания о том, что оно содержит «к сему времени приведенные» данные, являются вполне естественными.

С другой стороны, во времена Дюрера историки уже были уверены (как и сейчас), будто Птолемей жил во II веке н. э. И, если издатель греческого варианта «Альмагеста» (1538 год) решил выпустить его в свет именно как древний шедевр, не удивительным было наведение глянца и лоска в виде уточнений и широтных поправок. В конце концов, в музеях тоже реставрируют старинные картины. И поправка на прецессию, и сдвиг звездных долгот на 20° назад — попросту необходимые элементы реставрации (уж не тем же ли И. Стабиусом проделанной? — обратим внимание, что он не астроном, а математик!) с целью придать каталогу предполагаемый исходный древний вид.

Таким образом, здесь тоже присутствует замкнутый логический круг. Издатель «Альмагеста» 1538 года был убежден, что Птолемей жил 1400 лет назад, потому и приказал сдвинуть на это время «стрелки часов» в звездном каталоге. А теперь мы, через 450 лет, глядя на эти «часы», проникаемся убеждением, что автор звездного каталога действительно составлял его во II веке.

Между тем вполне можно допустить, что птолемеевский каталог был создан не за 1400, а «всего лишь» за 100–200 лет до Дюрера — срок достаточный чтобы «Альмагест» успел отпутешествовать к арабам и обратно, и чтобы автор его стал полулегендарной личностью, отдалившейся еще на 1000 лет в прошлое. Что же касается описаний звезд по гравюрам Дюрера, возможно, это просто «уточнения», для удобства пользователей, совершенно без умысла подурачить астрономов XX века, внесенные в текст каталога И. Стабиусом и К. Хейнфогелем.

А что, если звездного каталога в исходном «Альмагесте» вообще не было и он — приложение, целиком выполненное тем же И. Стабиусом или кем-то еще? Анонимность подобного рода дополнений даже в наше время не редкость. Старые читатели научно-популярных книг Перельмана хорошо помнят, как тексты их менялись от издания к изданию, обрастая рассказами о таких технических новинках, про которые автор мог узнать только через многие годы после своей смерти. Классический пример загробного творчества. Птолемей, Перельман…

Короче говоря, многие свидетельства, и прямые, и косвенные, говорят за то, что звездный каталог «Альмагеста» был создан не ранее IX века нашей эры (позднее — возможно) и лишь на основе средневековых легенд был передатирован на II век н. э.