- Где Гамина? - крикнул он Локлиру.
Локлир указал назад.
- Она была с вьючными лошадьми. Боуррик помогал ей.
Джеймс услышал мысли Гамины.
- Я здесь, любимый. Со мной все в порядке. Но Боуррика и одного из гвардейцев захватили бандиты.
- Гамина говорит, что Боуррик и кто-то из стражников захвачены бандитами! - закричал Джеймс.
Локлир выругался.
- Нам придется ждать, когда уляжется буря. Джеймс попытался вглядеться в пыльную мглу - дальше десятка футов уже ничего не было видно. Да, приходилось ждать.
Боуррик застонал: пинок под ребра привел его в чувство. Над головой по-прежнему бушевала буря, но в узкой расщелине, где укрылись бандиты, было относительно тихо. Принц приподнялся на локте и обнаружил, что его руки скованы цепью непривычного для него вида.
Рядом с ним без сознания лежал, связанный, один из его гвардейцев. Судя по крови, запекшейся в волосах, он был серьезно ранен в голову. Корявая рука, дернув цепь, сковывавшую руки Боуррика, развернула его лицом к человеку, который и пнул принца. Мужчина присел перед Боурриком на корточки. Он был тощ, коротко подстриженная черная борода походила скорее на длинную щетину. Тюрбан, когда-то роскошный, выцвел и кишел вшами. Одет он был в простые штаны и тунику. На ногах - высокие сапоги. Позади него стоял другой - в кожаном жилете, открывавшем голую грудь. Его голова была обрита, и только с макушки свисал длинный локон, а в ухе виднелось большое золотое кольцо. По этим признакам Боуррик догадался, что перед ним один из членов гильдии работорговцев из Дурбина.
Первый человек кивнул Боуррику, потом посмотрел на гвардейца, у которого все лицо было залито кровью, и отрицательно покачал головой. Работорговец, дернув цепь, поднял Боуррика на ноги, а тощий вытащил кинжал. Прежде чем/Боуррик сообразил, что тот собрался делать, человек в тюрбане перерезал гвардейцу горло.
Работорговец хрипло зашептал Боуррику в ухо:
- Без шуток, колдун. Эти цепи неподвластны колдовству, или Москанони-торговец получит на обед мой кинжал. Выступаем немедленно, и твои друзья не смогут тебя разыскать. Скажешь хоть одно слово - и я тебя прикончу. - Он говорил на северном кешианском диалекте.
Боуррик, у которого после удара еще кружилась голова, только слабо кивнул в ответ. Работорговец потащил его по расщелине туда, где несколько бандитов возились с большим тюком. Один из них тихо выругался. Спутник работорговца подошел к нему и схватил за руку:
- Что ты нашел? - спросил он на языке пустыни - смеси кешианского, наречия королей и языка жителей Джал-Пура.
- Женская одежда, сушеное мясо и сухари. Где обещанное золото?
Тощий - похоже, он тут был главным - тоже выругался.
- Убью этого Лейфа. Он сказал, что аристократы везут золото императрице.
Работорговец покачал головой, словно ожидал услышать нечто подобное.
- В следующий раз не будешь доверять дуракам. - Он глянул вверх, туда, где свистел ветер, и сказал: - Буря утихает. От нас до его друзей, - он кивнул на Боуррика, - всего несколько ярдов. Не хотелось бы, чтобы нас здесь нашли.
Тощий повернулся к нему:
- Этой бандой командую я, Касим. - Он был разъярен. - Я скажу, когда идти, а когда стоять.
Работорговец пожал плечами.
- Если мы сейчас не уедем, нам придется опять сражаться, Лютен. И на этот раз они будут готовы. И мне кажется, что у этого сброда мы не найдем ни золота, ни драгоценностей.
Лютен оглянулся.
- Эти вооруженные солдаты...
Он прикрыл глаза и заскрипел зубами. Боуррик понял, что это человек буйного темперамента; будучи прирожденным лидером, он держал своих людей в повиновении не только силой духа, но еще и угрозами. Кивнув на Боуррика, он сказал:
- Убей его, и поедем.
Касим встал перед Боурриком, словно пытаясь заслонить его, и сказал:
- Мы договорились, что я всех пленников получу как рабов. Иначе мои люди не поехали бы с твоими.