— Делаешь успехи! — с удовлетворением сказал призрак. — Я имел возможность слышать вас сквозь стену. Это не всегда получается.
— Проклятье, ты смотришь на наше общение только под одним углом зрения.
— Конечно. Для этого вы оба и находитесь здесь, не так ли? Для того, чтобы произвести мне наследника?
— Не знаю. Если я решусь на это, то боюсь, что оставлю после себя не только семя.
— Только не впадай в сентиментальность, — сказал Гавейн. — У тебя наверняка было не меньше женщин, чем у меня! Относись к этому как к убийству очередного дракона.
— Она не дракон!
— Не знаю, не знаю. Женщины и драконы… По-моему, два сапога пара.
— Ты не любишь ее?
— Конечно, нет! Я мертв!
— Я мог бы полюбить ее. Не хочу причинить ей боль.
— И не причиняй! Дай ей то, что она хочет, — сына!
— Мне снилось, что я погубил ее. Меня это тревожит.
— Ты не сможешь причинить ей боль, если уйдешь сразу после того, как все будет сделано.
— Некоторые мучаются еще больше, когда их оставляют, — пробормотал Нортон.
— Не беспокойся, за ней будет великолепный уход, денег у меня хватит.
— Я имею в виду не физические страдания. Она молодая, полная жизни девушка. Не думаю, что она может отдать себя мужчине, не отдаваясь при этом всецело. Она…
Нортон замолк, так как Гавейн исчез. В дверях стояла Орлин в наимоднейшей зеленой юбке, под стать которой были подобраны жакет и туфли. Волосы были схвачены сзади зелеными заколками. Почему-то весь этот зеленый цвет наряда напомнил Нортону утренние оладьи, сцену парка в головоломке и саму по себе девственную природу.
— Снова призрак? — спросила Орлин.
Нортон смущенно кивнул:
— У него только одно на уме.
— А у вас нет? — вскинула она голову.
— Меня волнует вред, который я могу причинить другим.
— Это оттого, что вы так ярко светитесь.
Нортон пожал плечами:
— Может быть. Но не исключено, что я хочу больше, чем имею право хотеть.
Орлин прикоснулась к его руке:
— Я уже говорила вам, Нортон, что вам не придется уходить после того, как все будет сделано.
— Думаю, что придется. Вы замужем.
Она так пристально смотрела на него, что Нортон занервничал.
— Что вы делаете? — спросил он.