Лошади Хуса солоно пришлось на обратном пути. Он нахлестывал ее кнутом так, что она неслась вихрем, да в придачу осыпал ее ругательствами.
Было темно, начинался буран.
Катинке не спалось. Она разбудила Бая.
— Бай, — сказала она.
— Чего тебе? — Бай перевернулся с боку на бок.
— Послушай, какой ветер…
— Ну и что — мы же не в открытом море, — спросонья отозвался Бай.
— Да ведь метет, — сказала Катинка. — Как ты думаешь, Хус уже добрался до дому?
— О, Господи, наверное… И Бай снова уснул.
Но Катинка уснуть не могла. Она беспокоилась о Хусе, который был в пути в такой буран. Тьма кромешная, а он в округе человек новый.
Как странно, что Хус приехал сюда всего три месяца назад…
Хоть бы он поскорей добрался до дому… Катинка снова прислушалась к вою пурги… И он был сегодня чем-то расстроен… Молчал, — она его уже изучила, — и о чем-то грустил… Что-то с ним творится неладное.
Да, да, с ним что-то неладное в последнее время…
Только бы он поскорей добрался до дому — пурга так и метет…
Дремота стала одолевать Катинку, и наконец она уснула рядом с мужем.
На второй день нового года в пасторскую усадьбу съехались гости.
Собралось чуть ли не пол-округи, и комнаты от самой прихожей наполнились шумной болтовней. Так бывало всегда — в пасторском доме все чувствовали себя вольготно.
Вдова Абель с «птенчиками» появилась тогда, когда уже начали играть в шарады. Дамы Абель всегда являлись позже всех.
— Время уходит у нас между пальцев, — говорила фру Абель. — Нам так трудно расстаться со своим гнездышком.
В дни, когда сестрицы Абель собирались в гости, они все утро бродили по дому в пеньюарах и ссорились. Фру Абель приходилось одеваться в последнюю минуту, и вид у нее всегда был такой, точно ее потрепала буря.
В поисках костюмов для шарад все шкафы в пасторском доме были перерыты вверх дном.
Фрекен Агнес, облачившись в штаны одного из хусменов, изображала толстяка, а потом эскимоса, а Катинка — его жену-эскимоску.
— Как хорошо, что вы никогда не ломаетесь, моя прелесть, — говорила фрекен Линде.
Они так отплясывали эскимосский танец, что у Катинки даже голова закружилась. Фру Бай развеселилась до того, что стала почти проказливой.
Малютка-Ида участвовала в шарадах, только в другой партии. Они большей частью представляли какой-нибудь гарем или купальню. И при каждом удобном случае Иду прижимал к себе и тискал потрепанный блондин в форме младшего лейтенанта.
Пожилые гости толпились в дверях, глядя на игру. В саду под окнами стояли старший работник, два хусмена и батраки. Они скалили зубы, глядя, какие штуки «откалывает» их «барышня».
Пастор Линде ходил из комнаты в комнату.
— Они веселятся, веселятся всласть, — приговаривал он, возвращаясь к гостям постарше.
Фру Абель проводила пастора взглядом. Она сидела рядом с женой мельника.
— А ведь и правда, здесь очень весело.