— Расскажите мне все. — Милдред бросила взгляд на внука, так как ей показалось, что он проснулся. — Я хочу знать все, что сказал тебе Джейсон.
— В том-то и дело, что он ничего не говорит и не делает.
— Этот слон должен быть красным?
— Посмотрите, что он заставляет меня делать. — Эйми схватила тряпку и принялась стирать то, что получилось плохо: поверх красного она нанесла серую краску, и слон получался очень темным. Чтобы успокоиться, Эйми несколько раз глубоко вздохнула. — Я думала, что он хотел… Да, что он был… Вы говорили…
— Что он был влюблен в тебя и хотел на тебе жениться, — спокойно сказала Милдред. — Хотел. И хочет. Держу пари на своего парикмахера, что это так.
Эйми рассмеялась.
— О'кей, стало быть, я слишком эмоциональна. Да, это именно так. Он мужчина хоть куда, а я… — Она взглянула на Макса, подозрительно плотно сжимавшего веки.. — Вы помните тот красный пеньюар в витрине к Самберса?
— Короткий, весь в кружевах?
— Да. Так вот, я его купила и подстроила все так, чтобы Джейсон меня в нем увидел. Я разыграла смущение, но с таким же успехом могла бы напялить свой старый банный халат, поскольку он этого даже не заметил.
Милдред подняла бровь.
— Что же он сделала?
— Да ровным счетом ничего. Выпил молока, пожелал мне спокойной ночи и отправился спать. Даже не очень-то и смотрел в мою сторону Что ж, я ведь не Дорин. У нее такие формы, что…
— ..Расползутся года за три, — пренебрежительно махнув рукой, закончила фразу Милдред.
— Не говорите ничего против Дорин! — вспылила Эйми. — Мне она нравится. И Макс ее обожает.
Милдред снова взглянула на ребенка, и ей показалось, что у него маленькая морщинка между бровей.
— Теперь скажи мне, что мой внук рисует в той комнате?
У Эйми округлились глаза.
— Понятия не имею, что там происходит, он не разрешает мне смотреть. Страшная тайна. Секрет от собственной матери! И не хочет спать дома, даже если с ним остается Дорин, потому что боится, что если я останусь в библиотеке одна, то обязательно суну свой нос в его рисунки.
— А ты бы так и сделала?
— Конечно, — ответила Эйми. — Я его родила, так почему же я не должна видеть того, что он рисует? Это не может быть хуже того, что я видела в его пеленках после того, как он чем-то объедался.
Милдред рассмеялась, особенно тому, что со лба Макса исчезла морщинка, а тонкие губы чуть изогнулись. Малыш явно прекрасно знал свою мать.
— Так что же нам делать с тобой и Джейсоном?
— Ничего. Когда работа будет закончена, мы с Максом уедем домой, в…
— Куда? — спросила Милдред.
— Не говорите название, — тихо попросила Эйми. — Мы вернемся домой, в никуда, и никто не знает об этом лучше меня.
— Тогда оставайся здесь, — посоветовал Милдред голосом, шедшим, казалось, из самого сердца.
— Чтобы каждый день видеть Джейсона?
— Чтобы видеть меня с моим внуком! — взорвалась Милдред.
— Тише, вы разбудите Макса!
— А ты не думаешь, что его может разбудить то, что его увезут от единственной живой родственницы? Эйми, прошу тебя…