Я же резко остановился, но так, чтоб не оставлять следов на асфальте, сдаю назад и съезжаю с дороги на эту просеку. Действительно следы на траве видны, не так давно тут уже ездили. Барышня мозги мне пополоскала, наконец замолчала, сидит молча, откинувшись на спинку кресла, ногами в пол уперлась и в ручку вцепилась. Трясет не слабо.
Через три километра, с трудом проехав по просеке через лес, выехали на поляну к большому озеру. Сдав назад, заглушив двигатель под деревьями, вышел осмотреться.
В стороне, в разных краях поляны, стояли палатки и вещи раскиданы, тут явно активно отдыхали.
Поляна укромная, со трех сторон лесом окружена, подъезд только по просеке, по которой приехали. Озеро большое, другой берег тоже лесистый, но менее густой и в стороне виден пляж песчаный, постройки на берегу. Явно кто-то организовал базу отдыха. Но сейчас там никого не видно, осмотрел все в прицел. Рядом с поляной тоже никого нет, кроме двоих в машине — «радаром» проверил.
Вернулся к машине… Спит. Пусть спит, видать после живчика полегчало, вот и разморило. Жалко будет если обратится. А сейчас пора с пленным пообщаться.
Вовремя про него вспомнил, он там активно пытался ослабить ремень, которым был связан, уже даже получилось слегка. Если б дольше ехали, мог бы и освободиться. Увидел меня, еще активней задергался.
— Да не старайся ты, сейчас сам развяжу. — Ноль внимания, все также пытается освободиться. Заскочил в кузов, кулаком его по голове — еще немножко отдохни.
Взвалив его на плечо, отошел от поляны в сторону, в лесу пообщаемся.
Только собрался под дерево его сбросить, как практически под ногами раздалось рычание, да так неожиданно, что я на метр подпрыгнул.
— Гребаный еж! — Хотел ему пинка дать, но он видать почувствовал, в куст забурился. И что меня животные тут не любят? То белка с грибами, теперь еж этот…
Скинул тушу под дерево… М-да. Перестарался немного. По виду крепенький паренек, но и у девчонки видать удар не плохо поставлен. На виске шишка немалая вскочила и глаз фингалом затянуло. Я ему прикладом в лоб заехал, что тоже симметричности лицу не прибавило. И напоследок, по затылку его треснул — оглушил, а он возьми и носом об станину врезался. Так что морда у него… Кривоватая.
Привел его в чувство:
— Поговорим?
— Да пошел ты на…уй — уебище! — И с такой ненавистью во взгляде, что стало понятно, придется повозиться.
Это не Цыган, тот просто трусом был. Внешник время тянул до прихода кавалерии, а этот крепкий орешек. Не хочет мне сказки просто так рассказывать, как я уже привык. Захватил языка он и поет без принуждения, только вопросы успевай задавать. Ничего, разговорим.
С размаху, от души приложил его ногой и пока его крутило, по-другому связал его: высвободил ему одну руку, вторую зафиксировал к телу, да в локтях связал по крепче. Вставил кляп, себе рукава закатал повыше:
— Не надумал говорить? По твоей наглой морде, я так понимаю, что нет. Твой выбор. — И улыбочку подовольней.
Усадил его спиной к дереву, с трудом отогнул палец на освобожденной руке и ножом начал его как карандаш затачивать, и все это проделываю так, чтоб он видел мое довольное лицо и свой укорачивающийся палец. Один закончил. Но по глазам, его бешенным вижу, не сдался еще, так что даже кляп не вынимал.
— Я тебе сначала пальцы сточу, потом руки до локтей. Сначала одну, — с придыханием прошептал, глядя ему в глаза, продолжая затачивать следующий палец. — Потом другую. Ты не беспокойся, я спешить не буду. Во-от так, медленно, не спеша.
Как бы не противно было, но все это проделывал с радостной улыбочкой. Нужно показать ему, что мне это нравится. Люди боятся психов, а тут вообще маньяк получается. Нужно быстрее заканчивать и уносить ноги отсюда.
Сломался он только на третьем пальце.
— Если будешь говорить, то спек вколю! Твое решение?
Он и согласился. Так что и я обещание выполнил.
— Куда ехали?
— На ферму.
— В какую ферму? Подробней!
— Стаб наш. Рамштайн-Ферма называется. Вот туда и ехали.
— Ты по подробней рассказывай. А то ведь я и продолжить могу. С какой целью ехали?
— Дорогу патрулировали. Плановый патруль у нас. — Вижу, что врет.
— Твой выбор. — Окровавленными руками потянулся снова ему кляп вставить. — Продолжим веселье.