Яма слепых. Белая стена. Рассказы : читать книгу онлайн полностью и бесплатно

А две висящие лошадиные головы как бы говорили, что в табунах семьи Релвасов всегда достанет жеребцов и кобыл для португальских королей и что Релвасы служат короне, не интересуясь тем, какая партия у власти. И совершенно ясно: теперь Релвасам надлежало выбирать между одинаково влиятельными прогрессистами и возрожденцами весьма и весьма осторожно, дабы «благородный институт земледелия» не пал жертвой мести и преследований.

Сеньоры Алдебарана вверяли себя четырем ветрам, что дули на их землях в Рибатежо и Алентежо, дубовые рощи которых (Монте-де-Сор), посевные поля (Эстремос и Куба) и виноградники (Борба) [19] приносили большие доходы дому Релвасов.

Однако в кругу семьи Релвасы особенно гордились доходами, которые шли из Испании. О том говорила висевшая в глубине зала свирепая и надменная голова черного быка. Победивший во многих кровавых схватках бык Землетрясение с прямыми и острыми, как два кинжала в руках алжирца, рогами покрыл славой имя хозяина и его тавро, убив на корриде в Севилье пять лошадей и отправив в больницу двух матадоров и трех бандерильеро, несмотря на двенадцать уколов железной пики.

Матадор, убивший этого быка, а затем и его собратьев, сразу, как только Землетрясение вырвался на арену, испугался за свою жизнь. И столько страху он натерпелся, что сам себе пообещал отрезать косичку, даже если Пресвятая дева будет умолять его снова надеть сверкающий наряд матадора. Диого Релвас любил рассказывать следующее: «Когда матадора спросили, почему он такой бледный и задумчивый, он, будучи большим весельчаком и шутником — черт побери, таковы, как правило, севильцы, — ответил: „Vengo de la guerra, hombre[20]. И какой войны!..“».

Вот и для Диого Релваса последняя неделя тоже была неделей войны, не принимать участие в которой он никак не мог, разве только отрезав косичку земледельца и мужчины. Мужчины, который достоин этого звания. В себя Диого Релвас верил. Но вот в других?! За Алентежо он не боялся: индустрия не имела и не будет иметь никаких притязаний на эти земли. В этом он уверен!

— Новости вам хорошо известны? — спросил он твердо. Четверо землевладельцев ждали, что последует за вопросом.

Но хозяин Алдебарана уже думал об овдовевшей дочери. Он знал, что Эмилия Аделаиде ждет его. И именно для того, чтобы показать ей, что Релвасов не должна парализовать даже смерть близкого человека, он и решил не откладывать и сегодня же обменяться мнениями по всем волнующим его вопросам с теми, кого пригласил. Заложив руки за спину, он прохаживался под чучелом головы быка Землетрясение, выжидая, что кто-нибудь заговорит.

— Ну, сеньоры! — крикнул он, подойдя к своему креслу. И ударил по столу рукой: — Новости известны… Надеюсь, что известны… Или н-нет?

Присутствовавшие переглянулись. Молчание Диого Релвас оценил как выражение их враждебности. Видимо, они вот-вот начнут обвинять друг друга в случившемся.

Тут раздался чей-то слабый, хнычущий голос, потом кто-то попросил говорить громче, чтобы было слышно всем. И опять воцарилась тишина, нарушаемая разве что жужжанием мухи.

— Зе Ботто, повторите, что вы сказали, прошу вас. Мы здесь собрались, чтобы помочь друг другу, помочь, — драматически подчеркнул Релвас. Я должен нагнать страху на этих мерзавцев. — Ведь мы будем тут же раз-да-вле-ны, если не сумеем противостоять. И безжалостно раздавлены. Настал серьезный момент… да, можно оказать, началась война, настоящая война, которая способна положить конец нашей независимости.

«Здорово тебя задело», — подумал Зе Ботто.

Хозяин дома подошел к другому землевладельцу и тронул его за плечо, как бы подбадривая того раскрыть рот.

— Мне мало что известно… Вроде… Вообще-то мне известно все то, что и другим, коль скоро я не посвящен в секреты политических и финансовых воротил.

— И все же говорите, говорите… — настаивал Релвас.

— Знаю, что все бросились в банки и страховые общества, знаю, что все, кто смог, нашли своему золоту и серебру надежное место, — ответил человек с пробивающимися на щеках бакенбардами и маленькими, беспокойно снующими глазками, взгляд которых искал поддержки у собеседников, пока его толстые, ярко-красные губы с трудом цедили слова. Он расставлял руки, точно хотел удержать ход событий, потом медленным круговым движением соединял их, поворачивая кверху ладонями, — так обычно держат какую-нибудь вещь. Его полное тело с трудом умещалось на стуле и, казалось, приросло к нему. Пожимая плечами, он вроде бы старался освободиться от посторонней силы, подчинявшей его себе.

— И что вы обо всем этом думаете, Зе Ботто? Говорите, говорите, — настаивал Релвас, зажигая стоящие на столе в подсвечнике свечи, а про себя думал: Посмотрим-ка в лицо этим субъектам.

Прикрывая глазки, точно их слепил свет, Зе Ботто внимательно следил за его движениями и искоса поглядывал на озабоченные лица других землевладельцев, приглашенных хозяином Алдебарана. Так вот что думал он, вот что думали все об этой катастрофе! Да, здорово им досталось, очень здорово! Их использовали, а потом дали под зад коленкой!

— Послушайте, Диого! Я совсем не самоубийца, хоть это сейчас и в моде, не самоубийца, потому что считаю, что наша жизнь в божьих руках…

— Мы, Зе Ботто, — вмешался Фортунато Ролин, ударив по столу кулаком, — пришли сюда не для бесед о смерти, так что оставьте бога в покое и выкладывайте свои карты. Давайте, давайте!

Зе Ботто зло передернул плечами, но, так как ему не понравился брошенный на него взгляд Ролина — а он знал его способность к словесным дуэлям, одна из которых могла незамедлительно последовать в присутствии всех, — снял маску гнева с лица:

— Давайте спокойно!.. Крик ведь никого не убеждает.

Теперь Диого Релвас, казалось, был занят только свечами; он смотрел в открытое окно, из которого тянуло ветерком, что задувал пламя свечей, распространяя в зале запах ладана. Зе Ботто процедил сквозь зубы:

— Ты говорил о картах… Так в картах ты лучше меня разбираешься.

— Ну и что же? Да, у меня есть пороки. И хорошо, что есть. Даже при дворе знают, что я люблю женщин, быков… и карты. Если бы все это происходило в другом месте, я бы тебе отвесил парочку оплеух. И за свои пороки, Зе Ботто, я сам расплачиваюсь! И никому ничего не должен. Или должен?!

— Оставьте это! — перебил их хрупкий и нервный Перейра Салданья, который все это время сжимал руками опущенную голову. Черт побери эту боль, которая не оставляет мою голову, похоже решив довести меня до бешенства!

— Для меня то, о чем мы здесь начали разговор, — игра не на живот, а на смерть. Так что, Зе Ботто, можете оперировать терминами карточной игры, если считаете, что так будет доступнее для моего понимания, мне все равно, — сказал Фортунато.

С верхнего этажа донеслись сдавленные рыдания. Они доносились то и дело, приглушенные звуком шаркающих ног, и напоминали собравшимся о подлинной причине их сегодняшней встречи.

— С удовольствием, мой дорогой сеньор Ролин…

— Можешь на «ты» — так привычнее, — заметил Ролин, уже менее агрессивно. — Мы же старые друзья… несмотря ни на что. — Последними словами он хотел напомнить Ботто о маневре, к которому тот прибег при покупке акций компании заливных земель.

[19] Название земель, расположенных в округе Бежа на юге Португалии.

[20] Я иду с войны (исп.).