- Потому что молекулы в ней сжаты до предела.
Уже учительница собирается ставить мне оценку, как вдруг басок на весь класс:
- Чепуха все это!
Оборачиваюсь .- Лешка Картузов, по прозвищу Мыслитель. А учительница вся в красных пятнах.
- Встань, Картузов! Если ты хочешь что-нибудь добавить, скажи об этом всему классу.
- И скажу! - лениво поднимается из-за парты Лешка. - Не подтверждает моя практика вашей теории, Вера Петровна.
- Любопытно, - улыбается учительница. - Значит, по-твоему, есть исключения из этого правила?
- Сколько угодно! - прет напропалую Лешка. - бот, скажем, посылает меня мать за квасом. Знаю точно, мерил не раз - в бидончик входит ровно два литра. А из квасной бочки мне наливают два с половиной. Когда иду за пивом для отца, в тот же бидон втискивается уже три литра. Выходит, и квас и пиво поддаются сжатию, их можно утрамбовать при желании…
Лешка Картузов смотрит хитреньким глазом на физичку, а та платок теребит и молчит. Вот почему она промолчала, почему?..
Сергей мысленно поставил себя на место молоденькой учительницы. А что, в самом деле, ответить? Что есть еще у нас вороватые продавцы? А не смутит ли это чистую детскую душу?.. С другой стороны, рушится в глазах учеников первый закон гидродинамики. Ах, если бы пединститут давал готовые рецепты на все случаи жизни!..
На Сергея выжидательно смотрели озерно-голубые глаза Эрика, в глубине которых пряталась лукавая смешинка: ну-ка, что ответит старший товарищ? Курсиш подняв с земли гнилую щенку.
- Есть у нас в цехе Валерка Дюндин. На мой взгляд, в нем сосредоточились все отрицательные качества: он и пьянчуга, и драчун, и рвачишка - все ищет работенку полегче да повыгодней. Ну вот рассуди теперь, Шкетик, можно ли его считать истинным рабочим? Он один у нас в цехе, один, но заметный: дня не проходит, чтоб его где-нибудь не прорабатывали. Я к тому говорю, что плохое всегда бросается в глаза, оно всегда на виду. Но по одной щепке обо всем лесе не судят, понял, Шкетик? - Сергей размахнулся и зашвырнул щепку в дальний угол.
Эрик упрямо тряхнул головой.
- А Валет говорил, что все воруют, лгут, ловчат, приспосабливаются. А если кто не ворует, так только потому, что дурак.
Сергей расхохотался.
- Ну, Шкетик, с тобой, я вижу, не соскучишься. Удобная философия: не воруют одни дураки, мы умные - потому и воруем. Так?
- Примерно, - смущенно улыбнулся Эрик.
- Дешево тебя купили, очень дешево. Впрочем, и меня когда-то не дороже… Ну и как, много радости ты получил от дружбы с Валетом?
- Он обещал мне помочь отца разыскать…
- Ах, вот, ещё чем он тебя завлек! Запомни, Эрик: никогда и никому Валерка Дьяков добра не делал. Не та натура, понял? Ну, бери тот, что поменьше, и потопали.
Эрик робко и жалобно заглянул в глаза Курсишу:
- Дядя Сережа, а меня вправду не посадят?
Сергей озорно подмигнул:
- Не трусь, Мышонок! Раньше сядешь, - раньше выйдешь… Это у нас так в колонии говорили.
12
Я сидел в своем кабинете и писал повестку для вызова в райотдел Дюндина Валериана Георгиевича, 1956 года рождения, беспартийного… Выяснились два настораживающих обстоятельства: Дюндин был в числе зевак, когда .раненого таксиста увозила «Скорая помощь», и под глазом у него красовался здоровенный синяк, как будто он только что с кем-то додрался. С кем?.. Тут было над чем поразмыслить!..
Однако поразмыслить мне не удалось: дверь распахнулась и в кабинет стремительно вкатилась Булкина. В руке она держала большую хозяйственную сумку, из которой торчали куриные ноги и морковные хвостики.
- Здравствуйте, товарищ расследователь! - бухнула она с порога.
Я про себя чертыхнулся - вот уж не вовремя, - но изобразил на лице самую хлебосольную улыбку, на какую только был способен.
- Добрый, день, Ольга Павловна! Проходите, присаживайтесь, рассказывайте.