- Примет, кроме самых общих, свидетель не сообщил, а что причиной ссоры с красоткой была ревность, мы предполагали и раньше.
- Да, но мы не знали, что повод для ревности был таким жгучим и обнаженным. Одно дело - догадываться, подозревать в измене, совсем другое - воочию убедиться, что тебе предпочли другого. Сильнейший удар по психике, стрессовое состояние… Теперь можно понять ту ярость, с которой преступник набрасывался на свою бывшую подружку… Что же вы молчите, Дмитрий Дмитриевич, спорьте, если не согласны.
- Все правильно, Галина Васильевна, - улыбнулся я ее нетерпеливости. - Как говорят шахматисты, ход ваших мыслей вполне корректен. А молчу я вот о чем. С самого начала мне было непонятно, зачем преступник залез в кусты, что он там делал. Теперь ситуация проясняется. Третий провожал девушку и должен был возвращаться той же дорогой. В открытую преступник напасть на соперника не решился - тот был выше и сильнее. Вот он и подстерегал его в кустах!
- И таксист принял на себя удар, предназначавшийся другому, - подхватила Сушко. - И тот, другой, которому фактически спас жизнь Миша Носков, тоже затаился, тоже не желает помочь следствию. Нет, это просто возмутительно!
Я невольно залюбовался следователем Сушко. Вот сейчас она была сама собой - порывистой, пылкой, увлекающейся. А та чопорная строгость, которую ода на себя напускает, совсем ей не подходит. Галина Васильевна перехватила мой недостаточно почтительный, выходящий за рамки служебной субординации взгляд и смущенно опустила голову. Мочки ее маленьких ушей запылали рябиновым цветом.
- У вас все, товарищ Агеев? - спросила она, не поднимая глаз.
Уходить не хотелось, и я очень кстати вспомнил о фотографий Валеркиной девушки.
Сушко рассматривала снимок внимательно и придирчиво - чисто по-женски.
- Примерно такой я ее и представляла. Взбалмошная, капризная, развязная. И красивая… Из-за такой можно потерять голову.
- Даже в наш рассудочный век?
- Даже в наш. Не все же такие рационалисты, как… - Не закончив фразы, она впилась взглядом в левый нижний край снимка. - Дмитрий Дмитриевич, смотрите! Что это?
Я обогнул стол и склонился над фотографией. Душистый каштановый локон скользнул по моей щеке. Ну и глаз у этой Сушко! Только сейчас замечаю у ног девицы нечто пушистое.
- Какой-то хвост…
Тонкие ноздри чуть-чуть вздёрнутого носа, Сушко негодующе затрепетали.
- Не какой-то, а собачий! Фотограф-неумеха, видимо, не смог захватить в кадр всю собаку, но я отчетливо вижу - такой пышный хвост может принадлежать только колли, его невозможно спутать ни с чьим другим. Ну, Дмитрий Дмитриевич, если вы и сейчас не отыщете этого свидетеля… Такая броская примета!
- Была когда-то. А сейчас столько развелось этих собачников! Всех владельцев проверять - месяца не хватит.
- Зачем же всех? Только молодых девчонок, тем более у вас есть фотография.
- А если собака не ее? Если соседи попросили выгулять? Или выпросила у знакомых для съемки? Или сам любитель, пока снимал, попросил подержать? Тогда как?
Галина Васильевна молчит, подавленная моими вескими возражениями. Но я все решил с самого начала - немедленно в клуб служебного собаководства. Однако я злюсь на себя за свою оплошность (не разглядеть на снимке такую важную деталь!) и сейчас срываю зло на ни в чем не повинном следователе. А вообще-то пусть
не воображает, что нам все дается легко и просто. Даже с этой, действительно броской приметой на розыск Черныша сил придется ухлопать немало…
13
Получив в клубе собаководства адреса владельцев колли, я отправляюсь в питомник служебных собак и разыскиваю кинолога Ромуальда. Он все еще переживает гибель своей Коры и к моей просьбе относится без энтузиазма.
- Вообще-то, Дим Димыч, не положено…
- Да мне необязательно ищейку, мне хотя бы щенка. Самого завалящего, - упрашиваю я.
- Завалящих не {держим, - обижается Ромуальд. - Объясни хоть, зачем тебе?
- Личный сыск, - говорю я коротко и веско.
- Так бы сразу и сказал… Ладно, дам тебе на вечер Демона, но учти - отвечаешь головой.
Я вполуха слушаю наставления Ромуальда по уходу за щенком. Меня сейчас больше интересует собаководческая терминология - как бы не оказаться профаном на предстоящей встрече, если она, конечно, состоится. Обрадованный проявленной заинтересованностью, Ромуальд, как истый энтузиаст, обрушивает на мою голову водопад информации. Убедившись, что я твердо усвоил разницу между фокстерьером и экстерьером, что я нипочем не спутаю прикус с фикусом, он торжественно вручает мне поводок.
- Вернешь к вечерней кормежке! Опоздаешь - больше никогда не получишь.
Демон оказался веселым, общительным щенком, еще не приступившим к обучению разным собачьим премудростям. Натягивая поводок, «он старательно метил столбы и деревья, облаивал прохожих и вообще вел себя очень непринужденно. Мы с Демоном никак не могли достичь полной гармонии во взгляде на окружающую действительность: он хотел изучить ее глубоко и основательно, я же спешил обойти как можно больше собачьих площадок,