Дорога переходит на подъем. По ходу машины это незаметно, просто липы у обочин стоят вроде с наклоном вперед.
Илгониса внезапно бросает в жар от мысли: «А не этого ли типа вчера показывали по телевизору? Опасный преступник…»
Вот и вершина подъема. Шоссе круто поворачивает, срывается вниз и убегает за горизонт белой лентой, поблескивающей в первых лучах восходящего солнца.
Грузовик разгоняется под уклон. Тяжело груженный прицеп напирает сзади. За окном пронзительный посвист ветра, а под вздрагивающим полом кабины все нарастает и нарастает звенящий рев - завибрировал карданный вал.
Пятнадцатитонный автопоезд несется к узкому мосту за поворотом.
- Ты что, спятил? - ужасается преступник. - Тормози! Тормози! Разобьемся!
Пистолет нервно дергается у него в руке.
«У меня ведь есть «ночной тариф», - спохватывается Илгонис. Левой рукой он молниеносно выхватывает из-под сиденья увесистую, сплетенную из проводов дубинку и изо всех сил обрушивает ее на голову пассажира.
Звук выстрела достигает слуха Илгониса словно бы издалека. Он чувствует, что пассажир отвалился к дверце кабины. Только правая рука Илгониса почему-то тяжелеет и отказывается повиноваться.
«Удержать машину, только бы удержать», - сверлит мозг единственная мысль. Нога машинально перескакивает на педаль тормоза. Но тормозить нельзя, неизбежен занос, и машина может опрокинуться вверх колесами. Илгонис делает перегазовку и включает четвертую передачу. Но скорость все та же, только ход стал тяжелее, словно в передок ударил встречный ветер.
Еще одна перегазовка, и включена третья передача. Машина теряет скорость, но она все еще слишком велика, чтобы вписать автопоезд в столь малое пространство между перилами моста и не рухнуть в реку. Но вот справа уже видна асфальтированная стоянка, а дальше за нею песчаная лесная дорога. Напрягая последние силы, Илгонис одной рукой круто поворачивает рулевое колесо и тормозит.
Машина вздымает тучу песка и., врезавшись в сосну, замирает…
Теряя сознание, Илгонис успевает еще увидеть встревоженные лица и милицейские фуражки…
Валдис тоскливо слонялся среди берез, покуда не вышел на дорожку, которая вилась между приземистыми больничными корпусами.
По дорожке и тропкам прогуливались больные в синих и коричневых халатах с островерхими капюшонами. По мере приближения к воротам Валдис встречал все больше и больше людей в разноцветных осенних пальто, плащах и шляпах, идущих проведать своих родственников и друзей.
Возможно, кто-нибудь придет и его навестить. Для больного нет большей радости, чем гость. Когда Валдис был в тяжелом состоянии, Инта отвезла детей к своей матери, а сама день и ночь дежурила у его постели. По субботам и воскресеньям Инту подменяли его сослуживцы, особенно часто дежурила Фелита Судрабите. Кубулис, Стабинь и даже Апинис ежедневно звонили по телефону и, как только выдавались свободные часы, приезжали в Ригу с гостинцами для коллеги. Теперь Валдис чувствовал, что окреп, скоро можно будет выписываться. Но друзья и знакомые все еще часто наведывались к нему в больницу. Вот и сейчас в ворота вошла и приветливо ему заулыбалась помощник прокурора Фелита Судрабите.
- Здравствуй, хворенький наш! - крепко пожала она руку Валдису.
- Здравствуй, сестричка моя милосердная! - в тон ей отозвался Валдис. - Но все же почему это ты тут бродишь в рабочее время? Хочешь, чтобы я начальству накапал?
Фелита ухватила под локоть Розниека и увлекла его в глубь больничного парка.
- К твоему сведению, Фелита в рабочее время выполняет исключительно служебные поручения. Прокурор Кубулис приказал тебя навестить и передать вот это - служебный пакет, - вручила она Валдису увесистый кулек с фруктами.
- Так я и думал, - озорно поглядел Валдис на Фелиту. - Не будь распоряжения начальника, ты, конечно, сама бы не додумалась навестить несчастного пациента, который собирается тут открыть фруктовый ларек и торговать яблоками, грушами и апельсинами по сниженным ценам.
- Знаешь, Валдис, ты нахал. Когда у тебя появляется свободное время, ты' начинаешь смахивать на своего дружка Стабиня. Вот какая симфония! - воспользовалась Фелита излюбленным присловьем Улдиса. - Но сегодня я как раз приехала по служебному делу.
- Если так, то пошли в мой кабинет - вон за тем дубом.
Позади дерева оказался тихий уютный уголок, образованный живой изгородью и двумя цветочными клумбами. Была там и скамейка, перед которой кто-то соорудил из старых ящиков некое подобие стола.
- Здесь от шестнадцати до восемнадцати ноль-ноль я принимаю посетителей.
- В порядке живой очереди или по предварительной записи?
- Симпатичные идут вне очереди, через служебный вход.
- Вижу, ты тут от безделья стал легкомысленным!
- Спасибо за комплимент. К твоему сведению, «легкомысленный» вовсе не бранное слово. Оно состоит из двух - «легко» и «мыслить». Следовательно, имеется в виду человек, умеющий мыслить легко в противоположность тугодуму. Но есть и нюанс: человек, который способен легко мыслить, в самом деле легкомыслен, ибо за эту свою способность зачастую навлекает на себя гнев начальства…
- Ну и философ! Раньше ты что-то таким не был.