Стервятники (Мертвый сезон): читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Душ оказал на нее именно то воздействие, на которое она и рассчитывала – успокоил и во многом освежил. И даже чуточку возбудил. Она вообще любила заниматься любовью только после ванны или душа, когда тело было абсолютно чистым, и совершенно не понимала тех людей, которые предпочитали делать это по утрам. Ведь если разобраться, утро – самое грязное время суток – для твоего тела, разумеется. Всю ночь пролежала, завернутая в простыни, при этом наверняка потела, изо рта запах, словно из канализационной трубы, волосы свалявшиеся, растрепанные. Бр-рр, мерзость какая!

Зато после душа было уже совсем другое дело. Все тело снова ожило, кожа аж похрустывала – как жаль, что поблизости нет Джима. Никогда еще она не чувствовала такого желания снова оказаться в объятиях Джима, как сейчас, когда его не было рядом с ней. Как же давно у них было это в последний раз... Ну да ладно, – подумала она, – дождусь завтрашней ночи. Не так уж долго осталось ждать.

Карла насухо вытерла тело и замотала свои длинные, темные волосы во влажное махровое полотенце. Затем набросила банный халат и приготовила себе на кухне чашку кофе. С едой решила особо не мудрствовать и приготовить что-нибудь простое: поджарить кусочек цыпленка и сделать овощной салат. И к черту весь этот холестерин – можно ограничиться грибами, луком и перцем, ну, разве что, добавить еще чуточку чеснока и соевого соуса. Но все же, насколько лучше она себя чувствует после душа – в пору хоть снова уборку затевай. Слава Богу, что больше ничего делать не надо.

Она медленно попивала из чашки.

А когда стояла у раковины и мыла перец, по ее голой ноге пробежала мышь.

Карла аж подпрыгнула на месте. Вот ведь мерзавка маленькая!

Потом посмотрела, как зверек на несколько секунд затаился поодаль от нее, дрожа всем своим крохотным тельцем. Она рассмеялась, подумав о том, что ее теплая нога стала для мышки столь же неожиданным сюрпризом, как и ее появление для самой Карлы. Затем мышонок стремительно скрылся за углом буфета, в котором, естественно, хранились хлеб, мука и сахар. Итак, война объявлена. Плохо, очень плохо. Вот ведь чертовка!.. А потом помет за ней подбирай.

Карла вспомнила чердак и то, что видела где-то под мойкой несколько мышеловок. На ночь обязательно надо будет поставить их в буфете и за гардеробом. Какая же все-таки жалость, что у нее нет кошки. Она терпеть не могла мышеловок. Ну что ж, нет, так будет – жизнь-то не кончается. Да и сахар с мукой ей тоже были очень даже нужны. Ну что ж, если повезет, к утру с мышкой будет покончено.

21.30.

Он долго наблюдал за ней через окно кухни. Карла сидела за столом спиной к нему, держа на коленях раскрытую книгу. Она практически не двигалась, но ему все равно нравилось подсматривать за ней, тем более, что сама она не смогла бы разглядеть его, стоящего в темноте за окном. Он терпеливо ждал и испытывал легкое удовлетворение, когда она слегка шевелилась, сидя на стуле. Он пристально наблюдал за тем, как легонько шевелились ее бедра, и вскоре почти с уверенностью мог определить, когда она собирается перевернуть очередную страницу. Понравилось ему и то, как она сняла с головы влажное полотенце и встряхнула своими длинными, темными волосами. Какая симпатичная. Как бы ему хотелось сейчас издать какой-нибудь звук, испугать ее, заставить подпрыгнуть. Но нет, не надо этого делать.

Его широкая ладонь скользнула по рукоятке топора – вверх-вниз.

Сидя в доме, Карла расслышала легкий щелчок.

Мышеловка! – пронеслось в голове. Она отложила книгу, прошла к шкафчику и распахнула его створки. Нет, все на месте. Снова закрыв шкафчик, она перешла к комоду – и здесь ничего. Так, теперь буфет.

Вот она! Слава Богу, обошлось без крови. Маленькая серая мышка с переломанной у лопаток спиной; глазки широко распахнуты, изо рта торчит кусочек сыра, одна лапка вытянута вперед, тогда как другая почти полностью скрыта под телом; под задними ногами крохотная лужица. Охваченная некоторым смятением, Карла несколько секунд как зачарованная стояла у окна и смотрела на мертвое тельце – если она сейчас дотронется до него, то почувствует его тепло.

Она решила не прикасаться, а просто взяла всю мышеловку и направилась с ней к задней двери. Открыла ее и выглянула в безлунную темень позднего вечера. Надо же, какая поразительная, бездонная темнота окружает тебя всякий раз, как только выедешь за город, – подумала она. Карла не видела даже дальнего края крыльца или двери сарая. Хорошо еще, что дровами успела запастись заранее.

Она еще немного постояла, всматриваясь и вслушиваясь в ночную тишину, нарушаемую лишь отдаленным кваканьем лягушек, стрекотом сверчков, и всем телом ощущая влажный, прохладный воздух. Пасмурная выдалась ночка, – подумала Карла и, размахнувшись, изо всех сил зашвырнула мышеловку в заросли золотарника, одновременно подумав о том, какой же зверек отыщет ее там. Енот, может быть – парочка их всегда бродит где-нибудь неподалеку от дома, – вспомнила она, после чего вернулась в дом и закрыла дверь.

Чуть согнувшись, он стоял в поле и наблюдал за тем, как она готовилась ко сну. Недолго ему оставалось ждать. Она отложила книгу, явно не намереваясь продолжать чтение, и, стоя прямо перед окном, принялась мыть тарелки. Он улыбнулся – их разделяло не более десяти футов, и все же она даже не догадывалась о его существовании. Ночь сделала красную рубашку иссиня-черной. Смешно все же: как можно быть такой беззащитной и настолько глупой? Надо же – взяла и выбросила мышеловку. Ему хотелось рассмеяться, но он предпочел воздержаться от этого и взял себя в руки, а потому просто стоял в темноте и наблюдал за ней.

Покончив с тарелками, Карла прошла в спальню и взяла с ночного столика щетку для волос. Затем наклонила голову вперед, свесила волосы вниз и принялась расчесывать их. Говорят, что надо сто раз провести щеткой, – подумала она. – Какая глупость. – И все же продолжала водить рукой вверх-вниз, вверх-вниз. От этих монотонных движений воротник махрового халата слегка подвернулся, а потому она выпрямилась, сняла его и продолжила расчесывать волосы. Печка достаточно прогрела дом, чтобы чувствовать себя уютно даже голой. Она и спать будет нагишом.

Карла закрыла глаза и продолжала с силой водить щеткой, чувствуя, как приятно скребутся металлические зубчики о чистую кожу головы. За окном снова поднялся ветер; она услышала, как снаружи что-то даже слегка сдвинулось под его мощным натиском.

Покончив с расчесыванием, она снова выпрямилась, откинула волосы назад и руками разделила их: на прямой пробор. Прошла на кухню и налила себе стакан воды, затем выключила свет. Вернулась в спальню, отхлебнула из стакана, поставила его на столик рядом с кроватью и улеглась в постель. Для чтения сил уже не оставалось, а потому Карла сразу выключила стоявшую на столике лампу.

Прохладные простыни приятно облегали ее нагое тело. Снаружи снова повторился тот же звук; может, дождь начался? – подумала она.

А через минуту уже крепко спала.

23.20.

В Манхэттене шел дождь. Глядя из окна своей квартиры на третьем этаже, Марджори видела, как в отдалении в лучах уличного фонаря поблескивают потоки воды, гулко ударяясь о крышу припаркованного у тротуара желтого такси. Даже находясь у себя в квартире, она прекрасно осознавала, что значит находиться сейчас там; снаружи, под дождем. На противоположной стороне улицы в подъезде одного из домов стоял мужчина в чересчур легком пиджаке и ожидал хотя бы небольшого ослабления ливня. На короткое время улица снова показалась ей чистой и свежей, и она с удовлетворением подумала о том, что наконец-то решила выбраться за город.

Мать еще давным-давно научила ее искусству упаковывать чемодан, и она с тех пор неотступно следовала этим рекомендациям: начать с обуви и, поднимаясь все выше, закончить шляпкой. Правда, шляпок она никогда не носила, но правило это все равно соблюдала неукоснительно, а потому именно в таком порядке складывала сейчас свои вещи. Туфли, две пары – одна понаряднее, другая поудобнее. Спортивные тапочки. Носки и чулки. Пять пар трусиков. Тампоны (вроде бы, к концу недели должно начаться – вот черт, некстати!). Один лифчик, одна юбка, две пары джинсов. Простое хлопчатобумажное платье. Блузки, майки. Один свитер, один жакет. Ночнушка. Бритва для подмышек. Кожа у нее была очень нежная, чувствительная к загару даже в столь позднее время года, а потому она не забыла положить смягчающий крем и ту специальную мазь, которую прописал ей дерматолог. Утром бросит в чемодан зубную щетку, банную шапочку и щетку для волос. Ну вот, пожалуй, и все.

Закрыв чемодан, Марджи поставила его в изножье кровати, после чего села за стол и самой же себе написала записку, чтобы не забыть поутру полить цветы. Потом подошла к окну и выглянула наружу. Такси уже отъехало; не видно было и мужчины в подъезде напротив. Дождь несколько поумерил свой напор и теперь больше походил на сочащийся влагой туман. Если верить сводке погоды, гроза должна была разразиться утром, так что, если им повезет, то день для путешествия будет что надо. Раздевшись в ванной, она вымыла руки и умылась, после чего надела через голову одну из своих старых ночнушек – ту, у которой была дырка на плече. В общем-то, Марджи даже нравилась эта дырка, потому что плечи у нее были просто прелесть.

Ну как, ничего не забыла? Она медленно прошлась по квартире, хотя в голове царила пустота. Да, вот – еще одну записку надо написать. Она подошла к письменному столу и черканула на листке бумаги: «Отключи все штепсели». Именно это она сделает в самую последнюю очередь. Затем прошла на кухню и налила себе стакан воды, выпила и снова наполнила его. Все так же, со стаканом в руке, она вернулась в спальню, по пути выключая свет в холле и гостиной, и наконец забралась в кровать, рядом с которой на тумбочке лежала вечерняя «Пост» и путеводитель Карлы по штату Мэн.

Так, сначала газета. Марджи пригубила воду и поморщилась: ну надо же, зачем она купила такую паршивую газетенку? Интересно, наверное, было узнать, о чем же почти никогда не пишет «Таймс»? Как вскоре выяснилось – о скандалах. И об убийствах.

Убийства всегда действовали на нее несколько угнетающе. Разумеется, она читала и про них, но особой радости от подобного чтения никогда не испытывала. Так, отрава для мозгов. Вот и сейчас заголовок на первой полосе гласил: «БУНТ В ТЮРЬМЕ. ПЯТЕРО ПОГИБШИХ». Кроме того там было немало сообщений и о событиях международной жизни, хотя гвоздем первой полосы, несомненно, являлся репортаж из тюрьмы. В содержание статей она почти не вчитывалась – достаточно было посмотреть на их заголовки. Марджи листала страницу за страницей и отовсюду на нее обрушивались потоки убийственной информации. «ЗВЕРСКОЕ УНИЧТОЖЕНИЕ ПЛЕННЫХ»... «ПОГИБ ПАССАЖИР МЕТРО»... «В ИРАНЕ ПОГИБЛО ЕЩЕ СЕМЕРО»... «СЕМНАДЦАТИЛЕТНЯЯ ДЕВУШКА ИЗНАСИЛОВАНА И УБИТА»...

Две статейки она все же прочитала – они оказались настолько необычного содержания, что даже вопреки неприязни Марджи к подобной тематике, привлекли ее внимание. В одной говорилось о том, что пьяный сорокапятилетний рабочий из Парамуса после очередной ссоры с женой вздумал заживо сжечь ее. Для этого он со стаканом в руке вбежал в гараж, налил в него керосина, вернулся в дом, выплеснул жидкость на жену, но, как сообщил представитель полиции, оказался настолько пьян, что не смог даже зажечь спичку. В другой сообщалось о том, что житель Вирджинии, на заднем дворе дома повесил своего щенка за то, что тот его не слушался.