Цель – выжить. Шесть лет за колючей проволокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

– Ты друг откуда приехал?

– Из Горького, – отвечаю ему.

Он хохочет и говорит:

– Слышно, сомнений нет.

Вот насколько тесно я был связан с «родным» краем. И вполне естественно, что местный диалект повлиял на практикуемое мной произношение русского говора. За всю свою жизнь я не прошел ни одного курса русского языка. Грамматике научился путем самообучения, а произношение освоил на стройплощадках среди простого народа.

Но чтобы читателю не врать, нельзя не упомянуть тот факт, что русский являлся одним из предметов учебы в инженерном институте, который я окончил в 1956 году. После третьего урока доцент, преподаватель русского языка, попросил меня задержаться во время перерыва. Настоятельная просьба в компромиссной форме звучала так: «Гарантирую Вам отличную оценку, но прошу Вас на уроках больше не присутствовать». Я не без охоты выполнил просьбу смущенного доцента, которому свободно высказать какую-то мысль на русском удавалось с большим усилием.

Вот, хотелось бы вспомнить о предметах, которым я научился в «моих университетах».

На первом месте, разумеется, стоял русский язык. Уровень знаний и навыков в момент окончания «курса» был не очень уж высок, но по сравнению со средним уровнем способностей переводчиков-профессионалов я, несомненно, заслуживал высокую оценку. Мое начальство и советские коллеги особенно высоко ценили мой опыт в свободном, устном переводе технически насыщенных бесед. Лекции «профессора» Кабузенко я заслушал с высокой эффективностью.

В начале 1953 года я был зачислен в штат переводчиков технической литературы издательства «Техник» в Берлине. Очень горжусь рецензиями на те книги, выборки из которых начали появляться в западных технических журналах. Исключительно положительные рецензии укрепляли мою позицию штатного переводчика. Русско-немецкий металлургический словарь (1955 г.) и Русско-немецкий-немецко-русский словарь энергетического и подъемно-транспортного оборудования (1963 г.) представили собой завершение процесса моего освоения русского технического языка. Когда в шестидесятые годы на рынок русско-немецких переводов обрушились немецкие выпускники советских Втузов, для меня пришла пора освободить место молодежи и устроиться в другую область научно-технической деятельности. Но все-таки вплоть до гибели ГДР в 1990 году, я из знаний русского языка, приобретенных за годы военного плена, извлекал как материальную, так и моральную пользу.

Техническое образование

В последние школьные годы у меня возникло желание, когда-нибудь в будущем совмещать профессию пилота с профессией инженера. Любовь к летному спорту и живейший интерес к техническим предметам любого рода определили будущую профессию.

Заведующим кафедры общего машиностроения и химического оборудования был опять-таки Николай Порфирьевич Кабузенко. Он, разумеется, заметил проявленную мной заинтересованность, и всеми силами помогал мне накопить необходимые знания и навыки.

Заочную учебу я начал в институте машиностроения в 1953 году, убедив приемную комиссию в том, что достаточный практикум прошел в плену. Без этого, прежде чем поступить в институт, мне пришлось бы отрабатывать годовую практику на машиностроительном заводе. Благодарить «свои университеты» причина есть.

Самообразование

В плену я сумел убедиться, что наделен способностью, с высокой эффективностью осваивать новые знания и с успехом использовать их на практике.

Устроившись переводчиком в администрацию немалой группы фармацевтической промышленности ГДР, я убедился в том, что мои возможности могут приносить больше. В конце концов, решил пройти курс обучения на экономиста по сбыту и снабжению. Нормальная продолжительность курса – 3 года. Я занимался заочно и сдал экзамен через полтора года. Более чем 80% заочного обучения проходило во время непосредственной работы. Быстро заканчивая с переводами, я переключался на выполнение домашних заданий.

В связи с этим нельзя не отметить, что стенография – один из обязательных предметов курса. Но я этому научился в плену!

Заочная учеба в институте машиностроения была рассчитана на 6 лет. Мне удалось закончить полный курс за три с половиной года.

В НИИ холодильного хозяйства ГДР я устроился инженером-машиностроителем. Но, убедившись, что в этой области таких специалистов достаточно, а в области строительной физики холодильных сооружений ощущается острый дефицит специалистов, я решил переквалифицироваться на инженера-строителя. Завершением процесса учебы явилось получение грамоты о присуждении Министерством строительства ГДР титула эксперта-строителя. Это было в 1986 году. Чиновникам министерства не представлялось встречать такое: по окончании курса обучения я стал не строителем, а машиностроителем.

В начале восьмидесятых в институте появились первые простейшие компьютеры. Предлагались курсы обучения, но у меня были сжатые сроки выполнения работ на научно-исследовательские темы. Пришлось обучаться по ночам и в пути в частные командировки. Начался интересный процесс замещения ручного труда (выполнение расчетов на логарифмической линейке) механическим (выполнение расчетов на компьютере с применением самодельных программ). Чем совершеннее становились программы, тем больше оставалось времени для дальнейшего их усовершенствования.

Последний курс экстремального самообразования мне пришлось пройти в возрасте 70 лет. В обязанность технического сотрудника западногерманской фирмы, занимавшейся холодильным строительством где я работал, входил поиск заинтересованных лиц, разработка эскизных проектов по желанию клиента, заключение контракта о реализации объекта, разработка исполнительного проекта, организация строительных работ, техническое оснащение и сдача готового объекта заказчику.

Моя специализация ограничивалась постройкой холодильных складов, а тут появился мясник, которому нужен был мясоперерабатывающий цех с полным комплектом оборудования, включая отдел копчения колбас. Эскизный проект ему понравился. Заключили контракт. При отсутствии опытного и профессионального помощника за мной осталась задача, справиться с монтажом совершенно непривычного производства.

Однако объект сдал без рекламаций, клиент доволен уже четвертый год.

Общественные науки

Я прошел сложный курс освоения современных общественных наук. От безоговорочного сторонника Гитлера, через критичного наблюдателя советского строя и почти безоговорочного сторонника учения Маркса-Энгельса и Ленина (Сталина исключаю сознательно), это развитие, в конце концов, пошло обратным путем и дошло до сверх критичного наблюдателя социализма на советский лад. Весь этот путь я преодолел по каменистым тропам во время военного плена. Я научился прежде всего тому, что таким вспыльчивым людям, как я, к идеологиям, за которыми стоят органы исполнительной власти, подходить нужно очень осторожно и критически.

Быть успешным в политике даровано только тем, кто умеет глотать и переваривать самые липкие глыбы лжи, не изменяясь при этом в лице и не говоря ни слова. Страховка жизни политического активиста скрывается в его безоговорочном подчинении.

Пожертвовав всеми радостями жизни, я должен был убедиться, что «партийная дисциплина» все-таки не мое дело. Но лекции в «моих университетах» изучил, к сожалению, не до конца. Спустя шесть лет существования под советской властью, я должен был знать, что в оккупационной зоне в Германии выжить сможет только такая политическая система, которая полностью соответствует советскому строю.

Я промахнулся, походатайствовав о принятии в члены СЕПГ. Я стал кандидатом этой партии. Кандидатский срок – 2 года. Начальство за годы моей работы переводчиком в Объединении народных предприятий очевидно убедилось в том, что этот Фритцше обладает некоторыми предпосылками для принятия в святое общество номенклатурных кадров. Мне предложили поступить в Кадровую академию народного хозяйства ГДР. Не видя в этом никакой политической направленности, я согласился. Все равно всю жизнь работать переводчиком не собирался. Выпускники этой академии устраивались директорами предприятий, заведующими отделов в министерствах и пр. Почему же не попытаться попасть в семейство социалистических полубогов? Но я забыл о некоторых уроках плена.

У ворот на небо была поставлена комиссия, куда направили и меня. Там и решилось направление моего дальнейшего жизненного пути. Комиссия в составе трех высокопоставленных функционеров приняла меня в общем-то дружелюбно, но мое расположение к ним сразу же изменилось в обратную сторону, когда я узнал своего «старого друга», Бернгарда Кенена. Он еще в 1944 году в антифашистской школе сварил мне невкусную кашу.

Беседа растянулась не на один час. Я сумел показать, что классическое учение Маркса и Энгельса, историю рабочего движения России и Германии, а также краткий курс истории ВКП(б) знаю не хуже, чем поп Евангелие. За словом в карман я ни разу не залез, несмотря на хорошо замаскированные засады. Я был горд тем, что во время «допроса» не дал им залезть ни в одну нишу моих политических знаний. Затем последовало заключительное слова Бернгарда Кенена, который тогда был областным секретарем партии (приводится лишь смысл высказывания):