Цель – выжить. Шесть лет за колючей проволокой: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Тоска по России не прошла за эти 40 лет. После встречи с Жанной в 1958 году я бывал в России несколько раз в год в командировках. После издания в печати второго технического словаря по энергетическому и подъемно-транспортному оборудованию (1440 страниц) я оставил профессию переводчика. Опять дало о себе знать «созвездие тельца» (по гороскопу я Телец). В зените профессионального успеха искал новую гору, подняться на вершину которой обещало новые интересные события. От НИИ холодильного хозяйства, в рамках научно-технического сотрудничества, я часто бывал в Москве.

Официальным языком в СЭВ (Совета Экономической Взаимопомощи) был русский, и меня ценили как специалиста со стажем переводчика. Но попасть в Горький не удавалось. Пришла перестройка, наступила гласность, открылись совершенно новые возможности.

Индивидуальную туристическую поездку в Россию, о которой в связи с перехваткинскими событиями рассказал еще в восьмой главе, я наметил по двум направлениям:

первое – посидеть за штурвалом спортивного самолета, хотя бы на минутку занявшись любимым спортом;

второе – посетить те места, где провел лучшие годы своей молодости.

Что касается летного спорта, то исключение из партии повлекло за собой очень нежеланные для меня последствия: исключение из «Общества спорта и техники» (братская организация ДОСААФ) и тем самым лишение возможности летать на планерах, чем с успехом увлекался в 1952-54 годах. Летные поля были ограждены высоким забором, и единственный контакт с авиацией осуществлялся визуально, стоя за забором и наблюдая за полетом планеров и моторных самолетов.

Как абонент журнала «Техника молодежи», я узнал о предстоящем авиасалоне СЛА (сверхлегкая авиация) «Рига-89». Через московского друга добился приглашения от редакции журнала, на авиалайнере прилетел в Москву и поездом отправился в Ригу, где действительно удалось полетать. Не мог же я тогда вообразить, что 2 года спустя после объединения Германии в возрасте 68 лет сумею снова приобрести права пилота.

Насчет Горького (переименование тогда еще не состоялось) я кое-что уже рассказал, но умолчал, что встреча с этим городом больно оживила воспоминания о той несбывшейся любви, которая разгорелась в течение двух часов за сценой в лагере военнопленных в Сормове. Я мечтал встретиться с Жанной.

Обходя город, я убедился в том, что дома по ее адресу снесены. Там, где должен был стоять дом с ее квартирой, мы обнаружили незастроенную площадку. Времени для поисков было маловато. Как «член делегации ГДР», я должен был укладываться в установленное расписание дня. Сердце рыдало, но все-таки уже одно пребывание в этом городе поднимало сильные эмоции в душе. В оперном театре Горького в награду за «ударную работу» я смотрел «Евгения Онегина» и «Сорочинскую ярмарку», сидя в первом ряду перед сценой. В рамках нелегального выхода в город, я посетил нижегородскую ярмарку, постоял на площади с памятником В.Чкалову, полюбовался панорамой слияния Оки с Волгой. Теперь, будучи стариком, я праздновал новую встречу с местами, которые заполнили большую ячейку моей памяти с убеждением: Горький это Жанна.

Октябрь 1997 года

Я 74– летний старик, но жизненная энергия меня не покинула. Объединение Германии изменило в нашей стране многое, и технический прогресс возможным сделал то, о чем раньше не приходилось и думать.

С момента объединения ГДР и ФРГ я все еще работал специалистом по проектированию холодильных складов и, несмотря на мой возраст (67 лет), шеф одной выдающейся фирмы по постройке холодильников попросил меня, поработать у него пару лет. Я согласился, но из пары получилось две пары. Окончательно я подал в отставку только в 71 год.

Мы, бывшие граждане ГДР, после объединения научились многому, в том числе и пользоваться персональным компьютером. В этой области мне открылась новая сторона увлечений – разработка программ для физико-технических расчетов.

В магазинах появилась «электронная телефонная книга» всей Германии. Cтоит ввести в компьютер фамилию и имя человека, и за считанные секунды на дисплее появится список всех лиц (абонентов телефонной связи) под этими инициалами, проживающих в Германии. С помощью этих технологий я разыскал моего друга времен военного плена, Александра (Сашу). Он вернулся из плена на полгода позже меня. В 1949 году мы даже переписывались, но скоро от него по неизвестной причине корреспонденция перестала приходить.

Так как такая фамилия, как у него, в Германии не очень распространена, то мне пришлось написать и отправить по разным адресам не более 16 писем. По истечении 48 часов у меня дома раздался телефонный звонок. Это был Саша. Я немедленно сел в машину и отправился к нему. При встрече – воспоминания и еще раз воспоминания. Одна из тем: Жанна!

Оказалось, что Саша познакомился с Жанной при тех же обстоятельствах, при каких и я: весной 1949 года в качестве переводчика-конферансье на эстраде в лагере военнопленных в Горьком. Его преимущество заключалось в том, что он жил в Горьком и имел пропуск МВД, который открывал ему путь в ограниченную свободу, в том числе и в компанию Жанны. Она ему рассказала о короткой встрече с неким Колей, выступавшим с ней на сцене весной 1947 года, и Саша догадался, что это был я. Он дал ей мой адрес и фотографию, на которой она меня конечно узнала.

Вот и объяснение тому, как письмо Жанны попало ко мне в 1949 году. Дальнейший ход событий Саша не застал из-за своего возвращения на родину. Контакт с Жанной он больше не поддерживал, так как устроился работать в одну из фирм ФРГ, где сотрудникам запрещалось поддерживать личные связи с гражданами коммунистических государств. Шла холодная война, которая подавила переписку и двух бывших военнопленных.

Во время долгих бесед с Сашей во первых зародилась идея о настоящих воспоминаниях, а во вторых – о поиске Жанны.

Перспективы решения первой задачи казались вполне реальными с условием сохранения работоспособности автором в необходимой мере. Формулируя последние строки этого рассказа могу сказать, что перспективность этого мероприятия мы с Сашей оценили правильно.

Другое дело – найти Жанну. Как известно, в европейских странах общепринято женщине во время замужества принимать фамилию мужа. А какими данными для поиска Жанны располагали мы по истечении 40 лет после контакта с ней?

Только именем, девичьей фамилией и тем фактом, что она в сороковые годы занималась художественной самодеятельностью в горьковском доме культуры, который давным-давно исчез с лица земли.

Жизнь моя полна причуд и уникальных случайностей. Так произошло и в случае с Жанной. Мы нашли ее сразу. Но большую роль сыграло и то, что она не забыла Колю, а Коля не забыл ее.

Моя тоска по России вступила в следующую фазу. Тоска эта опять сфокусировалась на том единственном человеке, который с радостью принял дружеское обращение немца, настолько внезапно ворвавшегося в его жизнь в 1947 году.

Право воображать о том, что происходит в душе людей, хранивших свою любовь более, чем половину всей жизни, я оставляю за читателем. Любовь, оставшуюся в пределах реального мира зародышем, но в мире мечтаний затронутых этим чувством, выросшую в гиганта.

Послесловие

Шесть лет военного плена не могли не оказать глубокого влияния на дальнейшую жизнь молодого человека. В первые годы после возвращения мне регулярно, не менее двух-трех раз в месяц, снились страшные сны: будто я нахожусь дома, но точно знаю, что из плена попал сюда по временной увольнительной. Выход из положения ищу в бегстве, но куда бы я не бежал, путь мой везде преграждают чудовища в человеческом облике, держащие винтовку с приткнутым штыком. Бегу куда только можно и наконец просыпаюсь мокрый от пота. Частота появления подобных сновидений с годами убавлялась, но к нулю свелась лишь через 30 лет!

В Горьковской области я провел четыре года плена из шести. За этот период с теми местами связало меня многое. Я возлюбил природу этого лесного края, научился понимать и уважать его жителей и познакомился с литературой нижегородского края. С большим увлечением читал я рассказы и романы Максима Горького, причем больше всего мне понравились «Мои университеты».

Вот так и смотрю я на годы военного плена как на свои «университеты», где настрадался и многое пережил, но в то же время многому и научился.

Русский язык

Я также научился разговаривать по-горьковски – «окать». Одной из главных задач, которую мне пришлось выполнить как вновь устроившемуся в качестве переводчика в Объединение народных предприятий «Фарма», являлось получение пропуска в Берлин. Чтобы попасть туда из любого места советской оккупационной зоны (ГДР была основана только в начале октября 1949 года), требовалось разрешение местного коменданта советской военной администрации. Пришел я к коменданту и на русском представил свое ходатайство. Комендант, выслушивая мое обращение с весьма угрюмым выражением лица, оживился и расплылся в улыбке: