В конце концов они занялись любовью — ведь ради этого они приехал.
Карен упорно хохотала, пока Росс усердно работал.
— Нет, ты видел лицо этой бабы? — охнула она. — Нет, ты его видел?
— Естественно, видел, — пропыхтел он.
— М-м-м… Давай изменим позу! — Она умело переворачивалась, ловко удерживая его в себе, пока не оказалась сверху.
Он давно заметил, что миссионерская поза Карен не увлекает, а ему она нравилась — когда ему требовался перерыв, было на чем отдохнуть костям.
— А дебил-охранник! — Она захихикала. — Только вообрази!
Будь ты взломщиком, он бы намочил штаны! — Она воткнула напряженный сосок ему в рот, и он принялся жадно сосать.
— Вку-у-усно! — вздохнула она.
Он ощутил начало конца. Неплохо. Он десять минут не давал ей передышки. Ей не на что пожаловаться.
— Господи! — простонал он. — Боже ты мой!
Телефон зазвонил как раз перед тем, как он дошел. Они храбро попытались продолжать, но звон был слишком навязчивым.
Выпустив ее сосок изо рта, Росс сказал:
— Да ответь этой хреновине!
Она схватила трубку.
Росс ничего не услышал, но по тому, как она соскользнула с него, понял, что звонит Джордж Ланкастер.
— Папочка! — проворковала она, подтверждая его догадку. — Ах, извини! Я хотела сказать «Джордж». Ну, как ты сегодня?
Росс наблюдал, как ложится его член. Он ощущал себя лошадью, которую оттеснили на финише. Еще бы десять секунд, и он кончил бы победителем. А теперь ему придется начать скачки сначала, если у него достанет сил.
Он подчеркнуто посмотрел на часы.
— Мне надо успеть в банк, — буркнул он.
Она кивнула и на секунду прикрыла трубку ладонью.
— Ладно. Поезжай. Увидимся позже! — И вернулась к своему увлекательному разговору.
Все так все. Он оделся, нашел ключ от лифта и вышел в холл.
Утро выдалось довольно паршивое. Ну, может быть, день окажется получше.
Карен болтала с отцом двадцать пять минут, и в заключение он пригласил ее к позднему завтраку в зале «Поло».
— Договорились! — сказала она с восторгом.
Она налила пенистую ванну, подколола длинные волосы к макушке и опустилась в теплую воду. Папочка вернулся в город!
И, если он захочет, она готова каждый второй день проводить с ним. Пусть ей тридцать два года, но она знает, кто для нее важнее всех.
Снова зазвонил телефон, и она взяла трубку аппарата в ванной.
— Джордж? — спросила она с надеждой. (Он не любил, когда она называла его папочкой, говорил, что чувствует себя от этого совсем стариком.) — Нет. Это Элейн, — произнес голос ее подруги с каким-то напряжением.