— Но мне нужен этот браслет, — решительно заявила Элейн.
— Я очень сожалею, — сказала девушка смущенно.
— Да уж, пожалеть вам придется, — отрезала Элейн, повышая голос. — Пли вы не знаете, кто я?
Продавщица посмотрела на нее с явным недоумением. Она видела перед собой довольно привлекательную женщину со сложной прической. Но не Голди Хон или Фей Данауэй. К счастью, ее позвала другая покупательница, и она поторопилась отойти.
— Сучка! — сказала Элейн вслух. И тут же раскаялась, что обзывает ни в чем не повинную девушку. Это же вовсе не она, а Росс. Сукин сын не оплатил их последний счет!
Несколько секунд она стояла в нерешительности, не зная, что ей делать. Потом ее внезапно осенило, что сделать она может только одно. Она поглядела по сторонам. Продавщица занята, другие покупательницы разглядывают витрины. На нее никто не смотрит, и она вольна поступать, как хочет. Элейн молниеносно схватила браслет с прилавка, на котором продавщица оставила его, торопясь кончить их разговор.
Тихонько напевая, Элейн направилась к выходу.
На улице она глубоко вздохнула. В крови заструился адреналин. Вот теперь можно вернуться домой и посмотреть Россу в глаза, даже дрожанием ресниц не выдав, что ей известно, какая он никчемная и последняя сволочь. Да и что ей за дело! Она — миссис Росс Конти, а не богатая избалованная сучка Карен Ланкастер, у которой за душой только и есть, что знаменитый папочка.
Твердая ладонь легла ей на плечо, заставив остановиться.
— Извините, мэм, — сказала высокая женщина в очках. — Пожалуйста, вернитесь со мной в магазин. С вами хотел бы поговорить управляющий.
Карен встретила его не как обещала, в красной атласной рубашечке, штанишках с разрезом и бюстгальтере с окошечками, а в желтом тренировочном костюме и со злобной гримасой на лице.
Распахнув дверь, она обрушилась на него с упреками — меньше чем за два часа он добраться сюда не мог?
Росс широким шагом вошел в воплощенный идеал «Архитектурного дайджеста», и бросился на бежевый кожаный диван.
— Заткнись, а? У меня двадцать хреновых минут ушло, чтобы добраться от ворот этой тюрьмы до твоей двери.
— Что ты несешь? — бушевала она. — Решил, наверное, еще подрыхнуть, пока я тут жду тебя, точно какая-нибудь безмозглая девчонка-поклонница!
Он засмеялся: слишком уж мало Карен Ланкастер походила на девочку, восторженно выпрашивающую автограф.
— Ты не смейся! — взвыла она. — Я же могла бы спокойно поспать еще час!
Он вскинул руки над головой и громко застонал.
— Слушать, как меня пилят, я могу и дома! Я приехал потрахаться, а не терпеть трескотню в ушах.
Ее лицо потемнело еще больше.
— Мне расхотелось.
Он вскочил и пошел к двери.
— Собачься с кем-нибудь другим. Мне вот тоже расхотелось. — Он захлопнул дверь и нажал кнопку лифта.
Карен Ланкастер в тренировочном костюме и поганом настроении не соответствовала его представлениям о приятном утре. Он опять нетерпеливо нажал кнопку вызова лифта и старательно пукнул.
Из квартиры напротив появилась пожилая женщина и смерила его злобным взглядом. Ее окутывал пестрый халат, волосы были накручены на возмутительно розовые бигуди.
— Та? — произнесла она с каким-то еврейским акцентом, подозрительно его осматривая.
— Что — да? — огрызнулся он.
— Что вы делаете в моем холле? — спросила она ледяным тоном, брезгливо потянув ноздрями воздух.
Он поднял свои маскировочные черные очки и ответил ей свирепым взглядом.
— Как это — в вашем холле?