— А, привет! — Она почти не сумела скрыть неудовольствие. — Все готово для великого вечера?
— Да, — ответила Элейн жестко. — Могу я поговорить с Россом?
— С Россом? — переспросила Карен с удивлением.
— Я знаю, он тут, и мне необходимо срочно с ним переговорить.
Карен неестественно засмеялась.
— Но с какой стати Росс оказался бы тут?
— Это срочно. Дай его мне!
— Не понимаю, — сказала Карен с дружеской озабоченностью. — С тобой что-то не так?
— Значит, он не у тебя?
— Ну конечно же, нет. Я не…
Элейн повесила трубку.
Карен была ошарашена. Она встала в ванной, вся в пузырьках пены. Так Элейн знает? Росс ей рассказал?
Нет. Он старался сохранять тайну даже больше, чем она. Да и вообще, ей-то абсолютно наплевать, если про них узнают. Заполучить Росса Конти — это почти то же, что заполучить папочку.
А поскольку папочка — ни-ни…
При мысли об Элейн ее слегка уколола совесть, но тут же перестала колоть. Карен всегда получала то, чего хотела, — еще с самого нежного детства. А если в процессе кто-то страдал, так ведь таково кино, как говорит папочка.
Элейн положила трубку, плотно сжав губы.
— Возможно, мне потребуется несколько минут, чтобы отыскать мужа, — сказала она с внезапной надеждой, что это просто кошмар и она сейчас проснется.
Потом позвонила Лине, в их банк, в оздоровительный клуб Росса, в «Ма Мезон», Лине, в зал «Поло», в салон загара, в «Бистро», Лине и, наконец, снова Карен Ланкастер. Трубку не сняли, и Элейн поняла, что они катаются по огромной сделанной на заказ кровати Карен, трахаются вовсю и потешаются над бедняжкой Элейн.
— У меня сегодня званый вечер, — с отчаянием сказала она управляющему. — Неужели все это действительно так уж необходимо?
— А брать браслет вам было так уж необходимо?
И тут Элейн сорвалась.
— Надеюсь, вы понимаете, что делаете! — истерически закричала она. — У меня есть влиятельные друзья на самых верхах, и вы совершаете скверную ошибку, задерживая меня.
Он уже совсем собрался ее отпустить. После всех этих звонков у него не оставалось сомнений, что она та, кем называлась.
Но он не любил, чтобы ему угрожали, да и кем она себя воображает, в конце-то концов?
— Я очень сожалею, — сказал он мягко. — У вас есть выбор.
Полиция или ваш муж. Что предпочтете.
Едва «Корниш» плавно отъехал от Сенчюри-Сити, где проживала Карен Ланкастер, ему в хвост пристроился старенький коричневый «Датсун». Вел «Датсун» человек, которого звали Литтл С. Порц. Имя, не доставлявшее ему ни малейшей радости, но за долгие годы он с ним свыкся. Ребята в школе обзывали его Жирной Порцией. Бывшая жена обзывала его Жалкой Порцией. А люди, с которыми он приходил в соприкосновение, занимаясь своей работой, под конец неизменно обзывали его еще по-всякому.
Литгл С. Порц был частным сыщиком. Из тех, кого можно нанять за сто долларов в день при условии уплаты наличными.
А те, кто его нанимал, всегда платили наличными.
Первоклассным он не был, но умел бить ниже пояса и специализировался по разводам — чем грязнее, тем лучше. Он великолепно умел поймать с поличным гуляющего на стороне мужа (или жену). Много-много дверей в мотелях испытали силу его плеча, когда он вламывался в номер с моментальной фотокамерой в руках.