— А Костя? — Я напрягся.
— Он вообще не в себе. Из квартиры, похоже, не выходит. Разве только по ночам: кушать-то ему надо что-то. Через дверь слышно — музыка на всю катушку.
Иногда — бутылки звенят. И все.
«…И мертвые с косами стоят», — почему-то вспомнил я «Неуловимых мстителей». Мне всегда там Яшка-цыган нравился. «Идиот, — сразу же одернул я себя. — В такой момент…»
Я встал:
— Антонина Константиновна, я поднимусь к нему. Может быть, мне Костя откроет.
— Попытайся, сынок. Может, у тебя получится.
Ни тетя Нина, ни я — мы не верили, что у меня получится. И все-таки…
Антонина Константиновна отперла мне дверь:
— Пятый этаж, направо от лифта. Ты потом заходи, сынок. Не убегай сразу.
— Конечно. — Я нажал кнопку вызова лифта.
В шахте что-то загудело, звук приблизился. Двери кабины открылись с легким, почти старческим дребезжанием.
На пятом этаже лифт выдохнул меня на темную площадку. Я повернул направо, помедлил перед тяжелой металлической дверью.
С другой стороны смутно доносилась музыка. Вроде бы — Гэри Мур. Длинный гитарный проигрыш, похоже, достиг своего апогея.
Я нажал кнопку звонка.
Его трель заглушила гитара. Мне показалось, что музыка стала чуть тише. Потом вроде бы послышались шаги. Осторожные, как и должны быть у человека, который подкрадывается к двери.
Я позвонил еще раз.
Постучал в дверь кулаком.
Ответа не было.
Я позвал:
— Костя! Пирогов, открой. Это я — Князь!
Постучал еще.
Ничего.
Только Гэри Мур затянул свою очередную композицию.
— Костя! — снова позвал я. Уже без надежды, что кто-то отзовется. За моей спиной повернулся ключ в замке соседней квартиры, дверь чуть приоткрылась, на бетон легла узкая полоса света. — Хорошо, — громко и решительно сказал я. — Я в двери свою визитку оставил. Захочешь — позвонишь.
Я повернулся и пешком зашагал вниз.
Еще одной поездки на страдающем старческими недугами лифте я бы не выдержал.
— Ну как? — спросила тетя Нина, как только я переступил порог ее квартиры.
— Не открыл.
— Жалко парня, — тихо проговорила она.