Я понимал его. Наверное, лучше, чем все за столом.
Стыдно так жить. Мы преуспели. Увлеклись новой жизнью, которая, помимо многого прочего, позволяла нам забыть о том, что было там, в Афгане. Мы женились, народили детей и укрылись в новых приятно-волнующих заботах. И все было хорошо.
А Костя Пирогов остался один. Ни семьи, ни друзей. Страшно это. Страшно.
Уже ночью холодный страх вытолкнул меня из сна, выбросил из теплых и нежных объятий жены. Погнал на кухню. Дрожащей рукой я нашарил выключатель. Яркий свет ударил в глаза, немного успокоил. На подоконнике нашел сигареты. Закурил, так же нервно, как это делал Кир. Когда мы с ним разговаривали.
Только прикурив — сразу за первой — вторую сигарету, я немного успокоился.
Не боятся надо и сгорать от стыда. Надо действовать. Что-то делать.
Например, поехать к Косте. Попытаться с ним поговорить.
Я почему-то верил, что меня — своего капитана — Костя послушается. Позволит себе помочь.
"Утром, — сказал я себе. — Нет — днем.
Я поеду к нему домой, поговорю, растормошу. Сделаю хоть что-нибудь…"
Выбраться к Косте Пирогову я смог только под вечер. Он жил на улице Есенина.
Уже не помню толком, что меня задержало в Агентстве. Какая-то мелочная, недостойная мужчины суета. Я куда-то звонил, кого-то уговаривал. Горячился, отчего в моей речи все явственнее ощущался тот дурацкий, из анекдотов, акцент.
В машине — общественной тачке нашего Агентства — я немного успокоился.
Мне всегда нравилось просто ехать. Желательно — подальше и подольше, туда, где горы и солнце.
Над Питером моросил мелкий холодный не то дождь, не то снег. Прохожие спешили куда-то, оскальзываясь на остатках еще не растаявшего снега. То ли весна, то ли зима, то ли осень. Только в Питере так бывает — все в одном. Особенно в конце марта.
То ли дело в Грузии…
Помечтать о родине предков я толком не успел: прямо передо мной нарисовался дом-"кораблик", где в трехкомнатной квартире жил Костя Пирогов с супругой и детьми.
«Черт! — одернул я себя. — Сейчас он живет один!»
Я остановил машину перед нужным подъездом и заглушил мотор. Посмотрел на ярко освещенные окна. Я помнил дом и подъезд. Но не этаж и номер квартиры…
Последний раз я был у Кости Пирогова, когда его младшему сыну исполнился год.
Это было… Вах! Аж три года назад. Сколько воды утекло.
Вышел из машины, вбежал в подъезд.
На первом этаже чуть помедлил и — позвонил в одну из дверей.
— Кто там? — ответил через пару минут сомневающийся женский голос.
— Извините за беспокойство. Не подскажете, как Константина Пирогова найти? Он вроде бы в этом подъезде живет.
Дверь чуть приоткрылась — ровно на цепочку. Выцветшие серые глаза немолодой уже женщины с подозрением оглядели мою три дня небритую физиономию и отличную кожаную куртку (скажу без лишней скромности, куртка действительно была классная. Я ее купил в короткий промежуток времени между увольнением из «Трансбизнес Лимитед», разводом с третьей женой и поступлением в Агентство).
— Мы с ним вместе служили. В Афганистане, — осторожно добавил я, пристально наблюдая за реакцией женщины.
Название далекой южной страны все воспринимали по-разному.
— Однополчанин, что ли?
— Вроде этого.