Война в небесах: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Данло один вышел живым из хаотического пространства в мультиплексе, где погибли десять других пилотов; после этого он добрался до самого сердца Экстра, где стал свидетелем (и катализатором) гибели мира нараинов. Вернувшись в Невернес, он подвергся заключению и пыткам — его кромсали ножом и навсегда отравили экканой. Но терпеть физические муки было бесконечно легче, чем смотреть, как голодает Джонатан, и слышать, как он кричит под ножом резчика. О Боже милосердный, сколько же страданий может вместить одна вселенная?

Джонатан, Джонатан, ми алашария ля шанти, ты умер — я ощутил твое последнее дыхание на своих губах и сжег твое тело на морском берегу.

Но теперь Джонатан снова ожил и прижимается к его ноге.

Всех мертвых и умирающих можно воскресить, исцелить, сделать почти реальными. Даже пилотов, его друзей, гибнущих в этот момент в битве за Звезду Невернеса. Данло сам, как творец своей собственной вселенной, способен совершить это чудо. Все, что от него требуется, — это сдаться, не противиться желанию избавиться от бессмысленных страданий жизни.

— Для каждого когда-нибудь приходит время признать свое поражение и сдаться.

— Нет. Нельзя. Я обещал Старому Отцу, что никогда не сдамся.

— Это не поражение, Данло, это победа. Победа человека, имеющего мужество стать богом.

— Нет-нет, — сказал Данло, — я никогда не хотел становиться богом.

— Верю. Ты всегда хотел большего. Ну что ж, отвлекись от этого мира — и ты познаешь возможности контакта с Вселенским Компьютером в полной мере.

Данло, обняв Джонатана, запрокинул голову и устремил взгляд в просторы вселенной. Сияющая голубизна небес внезапно сменилась чернотой, и в неоглядной пустоте явились миллионы других Земель. Взгляд Данло охватил все эти бело-голубые самоцветы и устремился дальше, к миллионам других миров. Вскоре Данло стал видеть все двадцать пять миллиардов планет этой вселенной. Он не просто наблюдал их все разом, как астроном в телескоп, — он мог, как ястреб, пронизывать слои их атмосферы и являться в любом городе и в любом лесу по своему выбору.

На одной из Земель белокурые гиганты плясали вокруг костра и восхваляли бога Ханумана. На другой низкорослый народец строил башню из белого мрамора вышиной до небес.

Были планеты, где люди так продвинулись по пути к совершенству, что воздух над их городами мерцал от огней преображения мужчин и женщин, которые возвращались к своему Богу. Вновь сотворенные Земли блистали красой девственных лесов и чистых тропических морей, где водились тысячи видов рыбы; они лишь ожидали пришествия человека, чтобы исполнить свое назначение.

Все это — и в миллион раз больше — Данло видел одновременно, в один и тот же момент. Чудо заключалось в том, что он не только видел, но и понимал, что он видел каждого человека на каждой планете не как пятнышко в многоцветной толпе, а как жемчужину на бесконечно разматывающейся нити. Таким же образом он видел камни, деревья, ракушки на бесчисленных белых пляжах — видел все, что желал увидеть.

Мощь этого нового зрения и удовольствие от него вызывали в нем желание раствориться в электрических информационных штормах Вселенского Компьютера. Эта громадная машина, висящая в пространстве другой, бесконечно далекой вселенной, казалась ему близкой, как живые картины позади его глаз. Он испытывал такое чувство, точно к его мозгу чудесным образом привили новую долю — долю с луну величиной. Он не чувствовал себя отдельным. Он сам был Вселенским Компьютером, а тот был им. Данло ощущал его программы и информационные потоки почти так же, как другие части своего сознания.

Кристаллические комплексы идей и узоры мысли мелькали в нем с головокружительной скоростью. Он понимал их с одного взгляда — и это было все равно что понять за одну наносекунду все слова, когда-либо сказанные, написанные или подуманные человечеством. Он чувствовал, как расширяется чуть ли не до бесконечности его интеллект, и это электризующее ощущение пронизывало его сознанием своего могущества. Он наблюдал, как люди в ста разных мирах живут своей искусственной жизнью, и знал, какие программы руководят каждым из них. Он смотрел в миллион лиц, а потом перед ним возникли все десять миллиардов триллионов человек, населяющих двадцать пять миллиардов планет.

Он увидел тогда, как мужчины, женщины (и дети) дробятся на сверкающие фрагменты информации, каждый на свой неповторимый лад. Увидел, как индивидуальные программы каждой личности проистекают из единой мастер-программы, управлявшей самим Вселенским Компьютером. Она управляла им самим, она была им — по крайней мере пока он находился в полном контакте с Хануманом. Данло сам был не чем иным, как информацией, струящейся со скоростью света и принимающей различные формы. Туда-сюда, туда или сюда — триллион триллионов световых импульсов проходил через его оптические схемы каждую десятитриллионную долю наносекунды. Божественное сияние наполняло темный луноподобный Вселенский Компьютер и разум Данло, как десять тысяч только что вспыхнувших сверхновых. Данло сам превратился в свет, наполняющий всю вселенную, — в свет, создающий вселенную.

Яркий белый свет сияет пылает становится всем я Бог о Боже я одинок всегда одинок как семя зарытое в сырую землю я тот кто творит розы рождаются из мечты внутри другой мечты как безупречные алмазы без боли страха страданий ни болезней ни смерти ни порока ни жизни какой она была она была ужасна желудь умирая становится дубом чьи ветви раскинуты в бесконечность под солнцем чей сын убивает отца убивает солнце все солнца в этой вселенной потому что жизнь болезнь от которой нет лекарства только если создать вселенную из мечты из бесконечности из миров и звезд материя энергия пространство-время информация рушатся сливаются складываются в одного совершенного вселенского компьютерного Бога из ничего только чистая информация как яркий белый свет…

Целую вечность Данло пробыл в центре пылающей белой сферы кибернетического самадхи. Вся реальность рассыпалась на сверкающие крутящиеся фрагменты информации, из которых, как из кусочков мозаики, можно выложить бесконечное количество возможностей. Будь у сознания Данло губы и голос, оно стонало бы от удовольствия, от искушения остаться здесь навеки и сотворить свою собственную вселенную. Но в конце концов Данло вернулся на луг за городской стеной. Он обнимал Джонатана и наслаждался милым лесным запахом его волос.

— Целая вселенная, Данло. Вся вселенная.

— Это… почти совершенство, — сказал Данло, перебирая волосы Джонатана и глядя на чаек, кружащих над океаном.

Контакт с Вселенским Компьютером потряс его — он нетвердо стоял на ногах и ловил ртом воздух.

— Останься со мной, и мы добьемся полного совершенства.

Тело и разум Данло все еще потрескивали от электрического экстаза, которым наполнил их компьютер Ханумана. Он понимал, что Хануман, решившись на столь глубокий контакт, поделился с ним заветнейшей своей мечтой, а может быть, даже частью своей души. Все это лежало перед Данло, как безбрежный океан с бегущими во все стороны волнами.

Ему хотелось втянуть в себя всю эту огромность одним глотком, но он уже вернулся в пределы своего человеческого “Я” и мог пить лишь каплю за каплей. Он понимал, что Хануману необходимо было поделиться своим великим видением с кем-то другим — только это могло избавить его от муки его страшного одиночества. Хануман приманивал Данло, как цветок приманивает пчелу сладостью своего нектара.

… упасть на поле цветов раствориться в сладости жимолости добро правда красота любовь любовь любовь…

Момент настал. Данло, вдыхая небесный аромат цветов и плодов этого мира, хотел остаться здесь навсегда. “Хорошо, Хану, будь по-твоему”, — хотелось сказать ему. Он уже чувствовал эти слова на губах и вкус меда во рту. Но потом он посмотрел в глубокое синее небо позади своих глаз и стал вспоминать.

— Если я останусь здесь, я предам тех, кого оставил там, — сказал он.

Джонатан, уловив боль и нерешительность в его голосе, высвободился из объятий отца и посмотрел на него.

— Кого, папа? — спросил он, и Данло ответил ему: — Твою мать — настоящую Тамару. Ту, что готова отдать последний кусок хлеба детям, по-прежнему голодающим на улицах города. И племена айяма и тауша к западу от Квейткеля — все алалойские племена. Всех людей, которые пострадали от этой шайда-войны. Всех людей, где бы они ни жили.

— Но почему бы нам не перенести их всех сюда?