— И кто же будет владельцем водообъектов? Не тот ли самый француз, который на днях посещал Марфино?
— Отчасти он. А отчасти — область. Никто не собирается продавать вас в рабство. Наоборот, наша фракция мечтает, чтобы все водные производства были модернизированы. Поднимется производительность, а значит увеличится и заработок.
— А нельзя ли сделать так, чтобы сами рабочие стали владельцами водообъектов?
Пантов небрежно махнул рукой в сторону Теляшина.
— Такое уже было. Кухарки становились командирами, руководили производствами, а коммунизм так и не построили и к светлому будущему народ не привели.
— Но и государство в одночасье не разворовали, — парировал Теляшин. — И зарплату нам не задерживали.
— Вы что же, выступаете против нынешней власти? Хотите третьей мировой войны?
— Напротив. Мы не призываем ни к каким силовым действиям. Мы люди православные, во всем с Богом советуемся. Но хотим, чтобы одна половина акций принадлежала рабочим водообъектов, а другая государству.
— А на какие шиши будете проводить реконструкцию? Насосные станции на ладан дышат!
— Дайте кредит и мы его отработаем. В любом случае будут ли командовать водообъектами французы или отечественные директора, администрация области заинтересована в стабильной их работе. А чем мы хуже иностранцев?
— В том, что те сразу готовы расплатиться валютой. А оправдает ли себя кредит — бабушка надвое сказала…
— Вот видите, — подвел итог дискуссии Теляшин, — Вы нам не верите. Так почему же мы должны за вас голосовать?
— Кончай базар! — закричали раздетые, — Мы вам верим, Михаил Петрович, и во всем на вас полагаемся. Подходите к нашему столу, посидим за чашкой чая.
Пантов поймал на себе насмешливый взгляд старого водника, который переиграл его и за которым осталось последнее слово. Он, Пантов, готов был бы ещё поспорить, но время его поджимало: сборщики подписей уже четверть часа ждали назначенной встречи. Да и Теляшин, как видно, не желал больше с ним разговаривать. Развернулся и пошел с площади, увлекая за собой товарищей.
Пантов оглянулся, выискивая за собой Вована. Тот стоял на подножке джипа и ожидал команды.
— Чаи, господа, будем с вами распивать после выборов. К сожалению, сегодня я с вами посидеть не смогу — ещё несколько встреч запланировано, — поклонился народу Пантов, — Но про угощение — не забыл.
Он демонстративно щелкнул пальцами и Вован вытащил из джипа ящик с водкой. Толпа заулюлюкала от радости. Пантов, не обнаружив возле себя начальника милиции, обрадовался и направился к машине.
Майор, понурив голову, вслед за группой Теляшина шел в сторону своего штаба — отделения милиции. Ему нужно было позаботиться об усилении вечерних нарядов. Наступающему вечеру предстояло стать незабываемым.
4
После вечернего заседания в думе, когда в очередной раз, невзирая ни на угрозы, ни на обещания губернатора открыть парламентариям дополнительное финансирование, большинство депутатов даже отказались выносить проект о приватизации водообъектов на голосование, Хоттабыч попросил Сердюкова задержаться и пройти с ним в кабинет.
Сердюков прекрасно понимал, на какую тему пойдет у него разговор со спикером. И когда вошел в апартаменты Хоттабыча и расположился в кресле, председатель думы кинул перед ним газету.
— Надеюсь уже ознакомился с репликой в свой адрес?
Сердюков отодвинул газету в сторону.
— Ну как же, читали. Всей семьей. Очень забавная заметка. И самое главное — очень правдивая. Ни убавить, ни прибавить.
Хоттабыч, недовольный ироничным тоном, насупился:
— Послушай, Виктор, я ведь тебя не в комнату смеха пригласил. Мы давно знаем друг друга, мне твоя судьба, как старого товарища, далеко небезразлична. Неужели у тебя с Пряхиной все так серьезно?
— Серьезней не бывает, Саша.
Хоттабыч забарабанил пальцами по столу.
— Ты сам-то из этой ситуации какой-нибудь выход видишь?
Сердюков пожал плечами: