«Ну вот, – наконец-то подумал он. – Горе заставило Клео назвать его по имени».
– Знаю. И знаю, что он тоже любил тебя.
– Я считала себя умнее всех. – Гедеон заставил ее сделать еще один глоток; слезы Клео капали на его руку. – Я все обдумала. Решила продать Судьбу этой суке, нагреть ее на миллион долларов и дать тебе такую часть, от которой ты стал бы плясать посреди улицы.
– О боже! Ты связалась с Анитой Гай?
– Я позвонила ей и назначила встречу. На крыше этого траханного Эмпайр-Стейт, – запинаясь, продолжила опьяневшая Клео. – Мики пошел со мной. На случай, если она выкинет какой-нибудь фортель. Однако она вела себя тише воды. Только говорила гадости о тебе и твоем брате, но это не имеет отношения к делу. Мы сошлись на том, что завтра она привезет миллион долларов наличными, а я отдам ей статуэтку. Все честно, без шума, без обмана. Потом мы с Мики здорово посмеялись. Знаешь, я все рассказала ему.
– Угу. Понял.
– Ловкач, я хотела поделиться с тобой. Шестьдесят к сорока Клео вытерла слезы тыльной стороной руки и размазала тушь по лицу. – Ты получил бы четыреста тысяч баксов наличными, так какой был смысл тянуть волынку? По-моему, никакого.
Гедеон не мог дать волю гневу. Клео и так было хуже некуда. Он отвел волосы от ее мокрых щек.
– Конечно.
– Но она и не собиралась отдавать мне деньги. Просто морочила мне голову. Мики погиб из-за того, что я слишком поздно поняла это. Я никогда не прощу себя. Никогда. До самой смерти. Он был такой безобидный. Гедеон, он был добрый, безобидный, а они убили его. Они убили его!
– Знаю, милая, знаю. – Гедеон положил голову плачущей Клео себе на плечо и стал гладить ее по волосам. Он думал о парне, который сегодня утром жарил на кухне тосты и уступил свою кровать совершенно незнакомому человеку, потому что его попросила об этом подруга.
Анита Гай дорого заплатит за это, поклялся он. Теперь дело было не в деньгах, а в принципе.
Продолжая гладить Клео по голове, Гедеон допил остатки виски.
Куда теперь? Ему приходило на ум только одно место.
ГЛАВА 11
У доктора Левенстейна были свои проблемы. Во-первых, бывшая жена, обобравшая его до нитки при разводе; во-вторых, двое детей, учившихся в колледжах и пребывавших в уверенности, что у их отца целая роща деревьев, на которых растут деньги;
и в-третьих, помощница, которая требовала прибавки к жалованью.
Шейла развелась с ним, потому что в своем кабинете он проводил больше времени, чем дома. Что не мешало ей вовсю пользоваться финансовыми плодами этой работы. Ирония этого от нее ускользала. «Слава богу, что я избавился от этой суки, не имевшей чувства юмора», – подумал Левенстейн. Ни туда ни сюда. Так сказал бы его сын, менявший специальности, как носки. Все упиралось в деньги.
У Тайи Марш деньги были. Купоны, дивиденды, рента… Плюс, как он подозревал, немалые гонорары за книги. Но, видит бог, у этой женщины тоже имелись проблемы.
Она скромно сидела на краешке стула и рассказывала какую-то сумбурную историю о коварных ирландцах, греческих мифах, исторических катастрофах и воровстве. Когда Тайя закончила речь упоминанием о полицейском-самозванце и подслушивающем устройстве в телефоне, Левенстейн провел длинными пальцами по тонким губам и откашлялся.
– Что ж, Тайя, я вижу, вы действительно последнее время были заняты. Как по-вашему, что в данном контексте означает слово «судьба»?
– Означает? – Все силы Тайи ушли на то, чтобы составить эту речь и изложить ее. Поэтому она несколько секунд недоумевающе хлопала глазами. – Левенстейн, это не метафора, а статуэтки из серебра.
– Определение собственной судьбы всегда было одной из ваших главных проблем… – начал он.
– Вы думаете, что я все это сочинила? Что это какой-то бред? – Оскорбление заставило Тайю почувствовать прилив энергии. Видимо, она действительно бредит, иначе не пришла бы сюда. Но то, что с ней случилось, было куда запутаннее любого бреда. В сравнении с этим бред – просто детские сказки.
Левенстейну, который брал за пятидесятиминутный прием двести пятьдесят долларов, следовало понимать это.
– Я не до такой степени сумасшедшая. Человек в Хельсинки действительно был.
– Ирландец, – подсказал Левенстейн.
– Да, да, ирландец, но это не имеет значения. С таким же успехом он мог быть одноногим шотландцем.
– Тайя, месячное путешествие стало для вас большим шагом вперед. – Он мягко улыбнулся. – Вы заново открыли себя. Дали волю воображению, которое раньше подавляли. Теперь вам предстоит упорядочить это воображение и придать ему соответствующую форму. Может быть, начать писать романы…
– Человек в Хельсинки был, — сквозь зубы повторила она. – Он прилетел в Нью-Йорк, чтобы увидеть меня, и притворился. что испытывает ко мне нежные чувства, хотя на самом деле его интересовала лишь статуэтка. Три Судьбы. Они реальны, они существуют. Тому есть документальные подтверждения. Одна из статуэток принадлежала моему предку. Он плыл на «Лузитании» в Англию, чтобы приобрести вторую. Это факт, не подлежащий сомнению.