– В полицию…
– Не называй своего имени, – добавил он, когда Клео стала набирать 911. – Только его. И попроси поторопиться.
– Полиция? Мне нужна помощь, – сказала она, не обращая внимания на спокойный голос оператора. – Мики… Майкл Хикс, четыреста сорок пять, Западная 53-я, квартира триста два. На углу Девятой авеню. Поторопитесь, пожалуйста! Они убивают его. Они убивают его!..
Гедеон нажал на рычаг.
– Держи себя в руках. Держи себя в руках, слышишь? Мы едем. На какой поезд нужно сесть? Как быстрее добраться до Мики?
Никак, думала Клео, в мозгу которой продолжали звучать крики боли и страха. Она пробежала несколько кварталов, отделявших станцию метро от дома Мики, но знала, что не успеет. Увидев у подъезда две патрульные машины, она вздохнула с облегчением.
– Приехали! – выдавила она. – Нью-йоркская полиция – лучшая в мире.
Люди в форме устанавливали ограждение; вокруг уже собралась небольшая толпа зевак.
– Ничего не говори, – предупредил Гедеон, прижавшись губами к ее виску. – Я сам спрошу, в чем дело.
– Должно быть, там «Скорая». Мики нужно отправить в больницу. Наверное, они мучили его.
– Помалкивай. Я все узнаю. – Гедеон обнял ее и повел к ограждению. – Что здесь происходит? – спросил он у посыльного, который сидел на мотоцикле и жевал резинку.
– Убили одного чувака.
– Нет! – Клео стала медленно качать головой из стороны в сторону. – Нет!..
– Кому знать, как не мне? Я как раз ехал доставлять посылку, когда оттуда выходили копы. Сказали, чтобы я никуда не уезжал. Мол, им нужно меня допросить, потому что на третьем этаже произошло убийство. Понаехали еще ребята из Нью-йоркской городской. Один из них сказал мне, что лицо и голова этого черного парня превратились в кашу.
– Нет… Нет… Нет!.. – все громче твердила Клео, пока Гедеон тащил ее прочь.
– Держись, Клео. Нам нужно уйти. Продержись еще немного.
– Он не умер. Это ложь… Сегодня вечером мы идем на его спектакль. Он принесет нам контрамарки. А потом мы налакаемся шампанского до поросячьего визга. Он не умер. Мы просто… это было всего час назад. Я никуда не пойду! Я должна вернуться.
Гедеону нужно было увести ее в какое-нибудь тихое и уединенное место, но разве в этом дурацком городе можно найти укромный уголок?
– Клео, послушай меня. Просто послушай. Мы не можем оставаться здесь. Здесь небезопасно.
Клео негромко застонала, и у нее подкосились колени.
– Тебе нужно сесть.
Салливан обвел глазами улицу и увидел бар. Ладно, сойдет. Он втолкнул Клео внутрь, продолжая держать ее за талию. У стойки сидели со своей выпивкой три посетителя. Никто из них не поднял головы, когда Гедеон усадил Клео за столик, стоявший в самом темном углу.
– Два виски, – заказал он. – Двойных. – Потом достал несколько купюр и бросил их на стойку.
Взяв стаканы, Гедеон вернулся к столику, сел рядом со съежившейся Клео, решительно взял ее за подбородок и насильно влил в рот половину порции.
Она поперхнулась, закашлялась, потом уронила голову на стол и разрыдалась, как ребенок.
– Это я виновата… виновата во всем…
– А теперь рассказывай, что случилось. – Гедеон снова поднял ее голову и поднес к губам стакан. – Выпей еще и расскажи, что ты сделала.
– Я убила его. О господи, о господи, Мики мертв!
– Это я знаю. – Гедеон взял свой нетронутый стакан и сунул ей. Пьяное беспамятство лучше, чем истерика. – Клео, что сделали вы с Мики?
– Я попросила его… Он бы сделал для меня все. Я любила его, Гедеон. Я любила его.