Хорошим людям - доброе утро: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Я ничего не ответил Миколасу, потому что мне было так жалко Шевцова и Ирену.

Когда мы с Миколасом возвращались домой, то увидали, что нам навстречу с противоположной стороны идет отец Антанас. Мы никогда не ходили по той стороне, чтобы не проходить у подъезда начальника гестапо, и отец Антанас тоже не ходил. Когда он подошел к подъезду, из него вышел сам Ремер. И отец Антанас заговорил с ним. Они постояли две минуты, и Ремер уехал в своем черном «Мерседесе». Он был высокий, ходил чуть наклонившись вперед и па левой руке всегда носил перчатку.

- Он душится, как женщина, - сказал отец Антанас за обедом. - И губы подкрашивает. Я был так наивен, что попросил помиловать Лаунайтиса и Ирену. Он ответил, что нехорошо отцу церкви, святому человеку, просить за врагов великой Германии.

Шевцова должны были казнить на городской площади.

- Ты пойдешь на площадь?- спросил у меня отец Антанас.

- Да, - ответил я.

- Миколас, - сказал отец Антанас, - мы тоже пойдем на площадь. Мы пойдем на площадь втроем.

На площади было тихо. Стояла толпа народа, потом цепь солдат с автоматами. И помост с виселицей. Приехала машина. Из нее вывели Шевцова, Лаунайтиса и Ирену.

Потом приехал Ремер. Его машина подъехала вплотную к помосту. Он поднял руку в перчатке и помахал ею в воздухе. И тогда на помост поднялся гестаповский офицер н прочел приказ о том, что русский майор коммунист Шевцов приговорен к смертной казни через повешение, а литовские граждане Лауиайтис и Ирена Лаунайте за укрывательство - к заключению в концентрационные лагеря.

Солдаты схватили Шевцова и потащили к виселице. Он что-то хотел крикнуть, но офицер выбил у него из-под ног табурет, и Шевцов повис в воздухе.

Ирену и Лаунайтиса увезли, Ремер тут же уехал. Все это заняло не больше пяти минут.

- Все ушли, - сказал отец Антанас. - Нам тоже пора.

Я посмотрел на Миколаса. Он был бледный-бледный.

- Мне плохо,- сказал Миколас. - Меня тошнит…

Когда я оглянулся, то на всей улице не увидел ни одного

человека. Только в конце стояла виселица с Шевцовым. Он чуть-чуть раскачивался от ветра. А рядом - неподвижный солдат с автоматом.

«Как-легко умереть, - подумал я. - Пять минут - и все».

Утром Миколас отказался выходить на улицу. Он боялся Шевцова.

А я пошел на площадь. Она была пуста. Люди перестали по ней ходить. И солдата не было.

Я подошел близко-близко к помосту. Я смотрел на босые ноги Шевцова. Я боялся посмотреть в его лицо и смотрел на ноги.

- Я ухожу… - сказал я Шевцову.

- Я ухожу. Пойдешь со мной, Миколас?

- А как ты дойдешь, ведь немцы уже под Москвой?

- Вот так до Москвы и дойду. Пойдешь?

- Пойду. Только я дяде скажу.

- Он тебя не пустит.

- А я все равно уйду.

Мы решили с Миколасом уйти через два дня. Но ушел я один, он не ушел. Вернее, он не смог уйти.

Четыре месяца я шел. А пришел поздно. Отца уже не было в живых. Я поехал в Свердловск, где жила мама с Олей

Когда я вошел во двор их дома, они пилили дрова. Мама стояла ко мне спиной, а Оля - лицом. Она была одета в ватник и толстый шерстяной платок. Но все равно я ее сразу узнал.