Энджел улыбнулась. Она понимала чувства Хока. Им удавалось оставаться наедине либо на катере, либо в доме поздней ночью. В остальное время они вынуждены были лишь молча и незаметно касаться друг друга, что красноречиво говорило, как хорошо им вдвоем.
«У нас осталось мало времени, — подумала Энджел. — Очень мало».
Она повернула голову к старой розе. На ней остался только один цветок. Его нежные лепестки дрожали, вспыхивая пунцовым огоньком в ярком дневном свете.
Энджел прикрыла глаза. «Чувствует ли этот хрупкий цветок, что с каждым восходом солнца близится зима?» — подумала она.
Хок наклонился и нежно поцеловал Энджел в губы. Он видел, что она опечалена, знал причину и ничего не мог поделать.
Он знал, что чем дольше пробудет с ней, тем больше причинит ей боли своей неспособностью любить ее так, как она того заслуживает.
Хок каждый день обещал себе, что покинет Энджел, освободит ее и перестанет мучить.
И каждый день он просыпался и видел ангела, укрывшегося под защитой его тела. Она улыбалась ему, и он знал, что опять не сможет покинуть ее.
Не сейчас.
Хотя бы еще несколько часов он хочет насладиться этим чудом любви.
— Откуда начнем? — спросил Хок, отрываясь от ее губ ровно настолько, чтобы Энджел смогла ответить.
— С середины, — пробормотала она, касаясь губами его губ. — Оттуда ведет тропинка в глубь ежевичника. Там самые сладкие ягоды. В окружении колючек.
— И москитов?
— Есть немного, — подтвердила Энджел. — Ты же помнишь, бесплатных обедов не бывает.
Хок улыбнулся:
— Помню. Вот почему я захватил репеллент от насекомых. Я не хочу, чтобы твою нежную кожу кусал кто-то, кроме меня.
Энджел почувствовала, как в ней поднимается волна желания. Чем больше Хок прикасался к ней, тем больше ей этого хотелось. Она ничуть не уставала от его любви, становясь частичкой его тела.
— Он у меня в кармане, — сказал Хок. — Достанешь?
Он протянул к ней руки, показывая, что они заняты ведерками и корзинкой для пикника и потому достать флакон ему трудно.
Сначала Энджел поискала в заднем кармане его джинсов, куда она сама обычно клала репеллент. Но там было пусто. Она запустила руку в передний карман.
— Нету, — сказала она.
— Ищи дальше, — подбодрил Хок, и уголки его рта под усами слегка изогнулись в улыбке. — Ищи и найдешь.
Она запустила руку в другой карман и, пошевелив пальцами, внезапно ощутила под джинсами горячее упругое вздутие.
— Ты дразнишь меня, — сказала она, стараясь выглядеть сердитой, что совершенно не получилось.
— Могу поклясться, что это ты дразнишь меня, — сказал Хок, с трудом сдерживая смех. Энджел сунула руку глубже, и у него перехватило дыхание.
— В кармане рубашки, Энджел.
Она весело рассмеялась и медленно, очень медленно вынула руку из кармана Хока.
Флакон с репеллентом действительно лежал в нагрудном кармане его бумажной рубашки. Энджел нанесла пахучую жидкость на открытые участки его рук, на лицо, то же сделала себе и положила пузырек в передний карман его джинсов.
— Репеллент отпугивает только насекомых, — заметил Хок.
— Какое облегчение, — с приглашающей улыбкой сказала Энджел, и ее глаза лукаво засветились.