Хок бросил взгляд на валявшиеся повсюду разорванные пакетики и улыбнулся от сладких воспоминаний.
Рука Хока скользнула под одеяло и замерла на мерно вздымающейся груди Энджел. Он уткнулся губами ей в шею и принялся медленно и томно ласкать ее тело, беззвучно обращаясь к ней до тех пор, пока она не пошевелилась, еще не проснувшись, но уже на полпути из прекрасного чувственного сна.
Ее тело таяло от желания.
— Ангел, — хрипло сказал Хок, раздвигая ей ноги. — Ангел.
В ответ ее глаза широко распахнулись. Он подождал, пока не уверился, что Энджел проснулась, взглянул ей в глаза и в тот же момент вошел в нее.
Ее восторженный стон эхом отозвался у него в ушах, и оба они взмыли в небо, но не в черное и холодное, а в теплое и яркое.
Когда к Энджел снова возвратилась способность говорить, она, уткнувшись губами ему в плечо, прошептала слова любви. Ответом ей было мягкое, искусное движение, заставившее Энджел крепче вцепиться в Хока.
— Хок, — произнесла она наконец прерывающимся от волнения голосом, — мы опять пропустим прилив.
Он что-то пробурчал ей в шею.
— Что? — переспросила она.
Он нехотя оторвал губы от ее благоухающей кожи:
— Я поставил будильник немного вперед.
Энджел рассмеялась.
— Какой умный Ястреб, — сказала она. — Надо будет наградить тебя.
— Ты меня уже наградила, — с улыбкой ответил Хок.
От его красивой улыбки у нее замерло сердце. Она тронула кончиками дрожащих пальцев уголок его рта, удивляясь силе любви, которую чувствовала к этому суровому и доброму человеку.
— О чем ты думаешь? — спросил Хок, пытаясь угадать, какие чувства заставили ее задрожать.
— О том, как сильно я тебя люблю.
Хок прикрыл глаза.
— Мне не следует позволять тебе этого, — строго сказал Хок.
Он прижал Энджел к себе и зарылся лицом между ее грудей.
— О Господи, что я делаю? — простонал он. — Я не могу любить тебя и не могу позволить тебе уйти.
Энджел ласково погладила его по волосам, стараясь успокоить — она, мол, все понимает, как надо.
Она действительно его понимала.
Она понимала, что, каждый раз говоря ему о своей любви, причиняет ему больше боли, чем удовольствия. Хок не хотел обижать ее. Она знала это так же точно, как и то, что любит его. А он считает себя неспособным любить.
Она понимала и принимала это без осуждения.
С ловкостью, дорого оплаченной в прошлом, она мысленно собрала в голове безмятежную розу и, собрав, размешала в объятиях Хока.
— Я знаю, что тебе делать, — сказала Энджел, нежно целуя его в губы. — Тебе нужно заняться рыбалкой. Нам предстоит поймать прекрасного лосося.
Хок поднял голову, посмотрел на нее и нежно поцеловал ей ладони.
Глава 25