— Причина ведь не только в том, что тебя бросила мать, не так ли? — спросила Энджел.
— Причина чего?
— Ну того, что ты ненавидишь женщин.
Хок вытащил ловушку. Она была пуста. Он снова погрузил ее в воду.
— Я не всех женщин ненавижу, — ответил он наконец. — Во всяком случае теперь.
— Это нелегко?
— Что?
— Не чувствовать ко мне ненависти.
От этих слов Хок застыл на месте.
Энджел была права.
Это противоречило всему, что Хок усвоил в своей жизни, полной постоянной борьбы за выживание в этом грубом мире.
И все же он не мог ненавидеть Энджел. Она была чиста, как образы, сотворенные ею из цветного стекла. Все краски жизни сошлись в этой женщине с затравленными глазами и губами, все еще не разучившимися улыбаться.
— Это пугающе легко, — сказал Хок, пристально глядя на Энджел.
До Энджел стал доходить смысл его слов, и у нее перехватило дыхание.
Пугающе.
Это естественно, когда в одно мгновение кто-то рушит твое представление о жизни.
С ней такое случалось дважды. Недавно с Хоком, когда она научилась не доверять своему первому впечатлению. И раньше, во время аварии, когда она научилась не доверять самой жизни.
Почти невыносимо было высвободиться из-под обломков рухнувшего мира и заново научиться ходить в мире, который уже не сможет быть столь же безопасным, как прежний.
Любовь дала ей силы. Любовь Дерри. Любовь Карлсона.
Хоку, должно быть, намного хуже. Он совсем один. Его старые представления о жизни рушатся, и их пока нечем заменить.
Звук поднимаемой из морской синевы ловушки вывел Энджел из задумчивости. Она увидела что-то темное и угловатое, вцепившееся в край ловушки, и быстро вскочила на ноги, возвращаясь в мир, который выбрала, мир, который любила. Она привстала на цыпочки и заглянула через руку Хока.
— Это то, что нужно, — сказала она. — Только посмотри, какой красавец!
При виде такого энтузиазма Хок приподнял бровь. Краб полз по краю ловушки, размахивая толстыми зазубренными клешнями.
— Мне наплевать, как он выглядит, — сказал Хок.
— Чем толще панцирь, тем слаще мясо.
Она резко встряхнула ловушку, схватила растерявшегося краба и понесла его на берег.
Хок смотал канат, взял ловушку и последовал за ней, удивляясь, как такие нежные и добрые существа, как Энджел, могут жить в мире, где правят зубы и когти.
Потом он вспомнил, как ловко она схватила устрашающего вида краба, и его губы чуть скривились в усмешке.
Может, правильнее будет спросить, как зубы и когти могут сосуществовать рядом с Ангелом.
Глава 21