– Открывай багажник, – сказал он. – Будем доставать барахло.
– А какой у нас план? – спросил я, открывая багажник.
– Ограбим магазин «Фредерикс».
– "Фредерикс"? – нахмурился я. – Зачем? С какой целью? И куда денем краденое белье?
– Зачем? Для смеха. С какой целью? Показать им, что мы можем. Белье? Оставим себе, что захотим, а остальное выбросим. Подарим. Оставим на улице, отдадим на благотворительность.
– Как Робин Гуд! – встрял Стив.
– Ага, как Робин Гуд. Отберем у известных и отдадим Незаметным. – Филипп вытащил из багажника бензопилу. – «Фредерикс» известен по всей стране, а поскольку он торгует сексуальным бельем, достаточно известен, чтобы попасть в новости. Это будет замечено.
Тут как раз подошли остальные террористы.
– Чего? – спросил Джон. – Грабим «Фредерикса»?
– Ага, – сказал я, беря бейсбольную биту.
– Давайте почистим всю эту гребаную улицу! – предложил Джуниор, и в глазах у него появился блеск, которого я раньше не видел и который мне не слишком понравился.
Филипп отрицательно мотнул головой.
– Копы появятся к тому времени. Мы берем один магазин, делаем, что успеваем, а потом уносим ноги.
Я посмотрел вдоль Родео-Драйв. Уже было больше десяти утра, но все магазины были еще закрыты. Было непонятно, то ли они открываются после полудня, то ли вообще в воскресенье не работают. По тротуару дали две пары и одинокий прохожий. Иногда проезжали машины.
– Поехали, – сказал Филипп. – А то уже поздно. Давайте к делу.
Он шагнул в сторону, и остальные стали брать инструменты из багажника.
Никто из нас не знал, где находится «Фредерикс», и мы пошли по улице, пока не дошли до него. Я не мог избавиться от мысли, до чего у нас нелепый вид – одиннадцать человек в воскресенье утром идут по Родео-Драйв с битами, топорами и бензопилам? – но на нас, как всегда, никто не обратил внимания.
Проехала патрульная полицейская машина, мигнула левым поворотом и свернула в переулок.
Мы остановились посередине квартала перед окном, где очень натуралистические манекены демонстрировали красные набедренные повязочки, кружевные лифчики и черные трусы с отверстием. Все посмотрели на Филиппа. Он кивнул Дону, который держал топор.
– Тебе принадлежит эта честь, – сказал он.
– А что мне...
– Разбей стекло.
Дон встал перед дверью, занес топор и обрушил его на уровне груди. Стекло брызнуло внутрь тысячей осколков. В магазине вспыхнул свет и завыла сирена. Ряды камер наблюдения подозрительно вильнули в нашу сторону. Филипп просунул руку в дыру, открыл замок, толкнул дверь и вошел. С рамы осыпалось еще несколько осколков стекла.
Филипп ничего не сказал, только включил бензопилу.
Я не знал, собирается ли кто-нибудь другой что-нибудь сделать с этими камерами наблюдения, и потому я подошел к полке, где они стояли, и начал крушить их бейсбольной битой. Незаметный или нет, а после пяти минут видеозаписи нас бы идентифицировали. Закончив с камерами, я огляделся, нашел сирену – белую пластиковую коробочку над примерочными, – подошел, подпрыгнул и разбил ее к чертовой матери.
Когда я обернулся, Филипп распиливал прилавок, уже покончив с кассой. Билл и Дон ломали витрины, Джеймс, Джон и Стив крушили полки, остальные набивали сумки бельем. Я подошел к манекену, отстегнул на нем лифчик и сорвал трусы.
Вдруг Филипп выключил пилу. Тишина упала оглушительно. Мы все посмотрели на него. Он склонил голову, прислушиваясь.
Снаружи с нескольких сторон приближались сирены.
– Быстро они реагируют в приличных районах, – заметил Бастер.
– На улицу! – велел Филипп. – Все на улицу!