Зейг: Никто бы и не понял, если бы ты сам не указал на это. Обрати внимание на отдельные моменты, происходящие на словесном уровне. Она произносит: «У меня левая рука не двигается. Это просто удивительно.» Это преувеличение. Такое преувеличенное утверждение не в ее стиле. Но ты к этому возвращаешься и говоришь: «Ты слегка удивлена». Немного снижаешь эмоциональный заряд. Подходишь к оценке с противоположного конца.
Эриксон: Угу.
Зейг: Это, возможно, позволит ей быть более конкретной в своих утверждениях.
Эриксон: Не следует заставлять пациента говорить: «У меня рука не двигается». Ты говоришь: «Вам может показаться, что ваша рука не двигается». Ты сам произносишь отрицание «не».
Зейг: Тогда это дает ей возможность отвечать в утвердительной форме.
Эриксон: Да.
Зейг: Итак, ты возвратился к ее преувеличению и поправил ее.
Эриксон: Из этого преувеличенно-эмоционального состояния я хотел спустить ее вниз, к ее обычному состоянию.
Салли:
Эриксон:
Салли:
Эриксон:
Зейг: Ты уже однажды воспользовался ее уклончивым ответом, чтобы обыграть слова «предположение» и «действительность». Здесь ты повторяешь «всего лишь полагаешь», и она смеется. Она понимает твою игру, но выражает это не словесно, а телесно.
Эриксон: Угу.
Салли:
Эриксон:
Салли:
Эриксон:
Салли:
Эриксон:
Салли:
Эриксон:
Салли (со вздохом):
Эриксон: Видишь, она отрицательно потрясла головой и сразу согласилась, что не в состоянии ходить. Теперь она уже может давать конкретные ответы.
Зейг: Ей все же легче дается четкий отрицательный ответ, чем четкий положительный ответ. Но от одного до другого лишь один шаг.
Эриксон: Угу.
Зейг: Заметь, все это время ее глаза прикованы к тебе, она не смотрит вокруг.
Эриксон: Мы были одни.
Эриксон:
Салли: