Он спросил скорее себя, чем кого-либо, но Бабай и Гром дружно пожали плечами. А Тэйки сказала:
— Мне кажется, его кто-то шлепнул. В смысле, пулей. Оно и раскорячилось... Вообще, интересно. Я как это увидела, так и подумала — ну не иначе какая-то гоблинская хрень. Но тут бой, шухер... я, понятно, и позабыла вмиг.
— Пулей, говоришь? — прищурился Даня. — Так. А кто стрелял, не заметила?
— По-моему, сверху. Кто там у нас наверху был?.. Муха, — подсказал Гром.
— Давай его сюда, — велел Даня.
— Муха! К генералу!..
Но тут все перекрыл пронзительный вопль Гульки Конопатой:
— Эй! Сюда! Здесь человек! Живой!..
Уфимцы и москвичи, дружно обшаривая грузовик за грузовиком и вытаскивая оттуда провиант, довольно скоро поняли, что эдак они провозятся до вечера.
— Надо разделиться, — сухо обронил Немо. Мысль здравая. Костя Гром сказал:
— Тогда это... Мы пойдем к тем двум, а вы тут. Все в общую кучу. А потом разделим.
Согласились. Уфимцы пошли к двум последним грузовикам. Кишку, О-о и Гондураса Костя отправил осматривать КрАЗ, а сам с Шурупом и девчонками занялся КамАЗом.
Шуруп пулей взлетел в кузов.
— Ух ты! — возопил он фальцетом. — Слышь, Гром, тут консервы! Сгущенка!! Ну, обожремся!.. И салагам хватит!
Он не понимал еще, что им до «салаг» теперь идти и не дойдешь.
Ты откуда про сгущенку знаешь, шкет?! — удивился Костя. Удивиться было чему: за всю Шурупову жизнь никакой сгущенки рядом и близко не было. Костя, впрочем, тоже ее ни разу не пробовал, но ему-то Ольга рассказывала, а один раз даже показала сплющенную ржавую банку от этого продукта.
— Очкарик рассказывал! — хвастливо объявил малец. — Штука — супер!
— Ладно, супер... — Костя оглянулся. — Девчонки, давайте-ка две крепкие доски найдите, по ним сгрузим. Ящики тяжелые.
«Золотого правила механики» он не знал, но своим умом до него допер.
Гулька с Тумбочкой были девчонки расторопные, они мигом нашли доски, приладили их к заднему борту. Шуруп с натугой начал толкать к доскам ящики.
— Т-тяжелые, блин!..
— Дай помогу. — Конопатая вскарабкалась наверх.
— Живее, живее, — торопил Костя.
— Взяли! — бодро скомандовал Шуруп, но Гулька почему-то не откликнулась на этот призыв. Она выпрямилась и застыла.
Шуруп удивился:
— Ну че встала, кастрюля?
— Тише ты! — отмахнулась та.
— Да чего такое?!
— Ты что, мелочь, не слышишь? Там кто-то шевелится!
Костя соображал быстро, как ЭВМ. Молнией мысль его промчалась по трем пунктам: