— Не будет! — горячо сказал Гвоздь. — Я глушители надену, есть у меня. Ну, совсем, конечно, шум не устранят, да и мощность снизят — так плешь с ней, с мощностью! Не до нее. Шум будет... ну, как от небольшого авто, знаете, такие...
— Легковые. — Даня кивнул, — Ладно, годится. Едем!
— Пошли. — Гвоздь заспешил. — Парни, глушители поможете надеть?..
Глушители — огромные, с мелкими дырками железные цилиндры — дружно прикрепили к обеим выхлопным трубам тягача. Гвоздь скакнул за рычаги, нажал на стартер пускача — тот взвыл пронзительно, а следом за ним глухо, утробно рявкнул дизель...
Через десять минут здоровенная махина неслась по улицам, по дворам, комья снега и земли летели из-под гусениц. Гвоздь мчался, не особо разбирая дороги.
У Мухиного дома их ждал Немо: он вышел из подъезда, завидев подъезжающих друзей.
— Это придется тут оставить, — указал он на тягач.
Спорить никто не стал: теперь-то приближение должно стать скрытным, атака — внезапной. ГТС Гвоздь загнал между гаражами: не бог весть как, конечно, но худо-бедно упрятал... Да сейчас об этом думать было нечего!
Следом за Немо ринулись в последний марш-бросок. Всем показалось, что время промчалось как порыв ветра — вот уже и на месте.
— Заходим с той стороны дома, — шепнул Немо. — Через окна.
Тут возник небольшой военный совет: как штурмовать врагов. Снизу? Или сверху через соседний подъезд и крышу? Или же разделиться: часть сверху, а часть снизу?.. Краткий консилиум решил, что это все равно. Боестолкновение будет в тесном, узком пространстве, потому все тактические хитрости теряют смысл.
— Тогда сверху, — решил Даня. — Согласен? — обратился он к Бабаю.
Тот лишь кивнул: какой-никакой, а плюс. В те окна, — сразу же прикинул Немо. Через окна первого этажа — в квартиру, из квартиры — в подъезд и наверх.
— Живей! — командовал Даня. — Не отставать! Мчались так, что в глазах темнело. Домчались доверху. Осталось — на чердак, и тут...
— Стой! — замер Немо. И все замерли.
— Что? — шепотом спросил Даня.
Немо приложил палец к губам. Все аж дышать перестали.
Пальцем Немо показал на Даню и Бабая.
— Идем, — шепнул он. — Туда, — ткнул вверх. Бабай разинул рот, но Даня схватил его за руку:
— Тихо! Идем. Он знал Немо.
А уж Немо тем паче знал себя. Его способность видеть будущее — пусть это будущее исчислялось минутами — была штукой капризной, проявлялась, когда надо и когда не надо. Ну вот зачем, скажите на милость, такое ясновидение, которое подсказывает, что сейчас дунет ветер и со скрипом отворится старая дверь в соседней комнате... А ведь бывало и такое.
Но сейчас сработало, как из пушки. Немо ясно увидал: по темному чердаку крадется согбенная фигура. Из тех, из разбойников. Один. Удача!
— Тихо, — шепнул он еще раз, хотя нужды не было. И Даня, и Бабай олухами никак не считались. Они послушно замерли на самом входе на чердак.
Пока здесь пусто. Полутьма. Немо взмахом руки пригласил командиров за собой, и все трое, бесшумно ступая, двинулись вглубь. Немо отступил влево, за кирпичный выступ.
Стало так тихо, что Бабаю померещилось, как он слышит удары своего сердца. Стук отдавался в ушах. В горле пересохло.
Видения Немо все были безошибочны: над головами бойцов — чуть левее — с грохотом распахнулась железная дверь, и кто-то шумно попер с крыши сюда...
В руке Немо блеснуло лезвие ножа.
Ботву корежило в предчувствиях. Он спешил, шмыгал носом, нервно кусал губы.
Желание приторчать от дури вышибло из него все прочие мысли и осторожность в том числе. Он даже не стал смотреть с крыши, что там, внизу. Опять он перешел на бег, добежал до входа в соседний чердак, рванул дверь, ссыпался по коротенькой лестнице, кинулся к тайнику...
И тут словно пол чердака схватил его за ногу и дернул. Ботва взмахнул руками, полетел наземь, грохнулся. Хотел вскочить и не смог: на спину, на ноги навалилась живая тяжесть.