Римские императоры. Биографический справочник правителей римской империи 31 г. до н. э. — 476 г. н. э: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

Боевые действия в годы правления Адриана были редки. Однако одна серьезная война все-таки вспыхнула уже на исходе его жизни: восстание евреев, но не в среде еврейской диаспоры, как при предыдущем императоре, а Второе восстание в самой Иудее, сходное по масштабам с выступлением, подавленным Веспасианом и Титом. Причиной послужило создание Адрианом, космополитические взгляды которого противоречили еврейским сепаратистским устремлениям, новой римской колонии и храма в Иерусалиме, впоследствии переименованной Элием Капитолиной в честь своей семьи Элиев[2].

Строительство храма вызвало гневный протест евреев и привело в 132 г. к открытому мятежу, вдохновителем которого был Симеон Бар-Косиба (прозванный Бар-Кохба — «сын звезды»). Повстанцы захватили Иерусалим и стали выпускать собственные монеты. На подавление восстания потребовалось целых три года. За это время Адриан один или два раза приезжал в Иудею и — сие известно достоверно — присутствовал при взятии Иерусалима в 134 г. В следующем году оставшиеся мятежники были окружены в Бетаре, и среди прочих суровых репрессивных мер на них был наложен полный запрет на обрезание.

Жестокие расправы Адриана с евреями нельзя назвать обычными для него, ибо императорская администрация действовала хоть и без особых нововведений, но умело и заботливо. После значительных расходов Траяна на ведение войн Адриан уделял особое внимание финансовым проблемам государства, добиваясь улучшения положения не столько скаредной экономией или конфискациями (он действительно сжег расписки по огромному количеству безнадежных долгов казне), сколько исключением ненужных расходов.

Адриан также глубоко и плодотворно занимался законодательной деятельностью, поручив известному африканскому судье Луцию Сальвию Юлиану пересмотреть эдикты, которые в течение столетий издавали ежегодно назначаемые преторы. Издание Юлианом уточненных эдиктов помогло беднякам (humiliores), которые прежде неизменно подвергались дискриминации в судебных тяжбах против привилегированной знати (honestiores), а теперь получили подобие правовой зашиты, коей раньше были лишены.

Благодаря настойчивости Адриана, римское право вступило в пору Золотого века — наиболее созидательного и важного периода своей истории. Система юстиции тоже переживала заметный прогресс, примером чего может служить новая практика назначения четырех выездных судей для отправления правосудия в Италии (весьма полезная мера, несмотря на протесты в связи с ослаблением полномочий сената). Более того, чтобы усовершенствовать стандарты правосудия собственного суда в Риме, Адриан придал определенный статус группе юридических экспертов, с которыми обычно консультировались правители, объединив их в императорский совет, или consilium principis. Отныне совет приобрел более официальный и ответственный характер. С обыкновением всех императоров, начиная с Августа, созывать друзей для обсуждения юридических проблем в менее официальной обстановке было покончено. Сальвий Юлиан, выделявшийся среди советников Адриана, стал одним из ведущих сенаторов и был избран соконсулом в 175 г., в число советников входили также представители сословия всадников. Это не единственное ответственное поручение, которое Адриан доверил людям этого ранга, ибо он часто назначал их на руководящие должности в министерствах имперской бюрократии, в системе которой также были проведены эффективные преобразования. Его отношения с сенатом в то же время приняли неудовлетворительный оборот и становились все более натянутыми, в частности, по причине ухудшения здоровья императора — подозревали туберкулез и водянку, что сказывалось и на его нраве.

Главной проблемой являлась передача трона, потому что Адриан, чьи супружеские отношения с Вибией Сабиной (умершей в 128 г.), по-видимому, были прохладными, не имел наследника. В 136 г. император усыновил и объявил преемником элегантного блистательного сенатора Луция Цейония Коммода (вскоре принявшего имя Луция Элия Цезаря), который получил пост наместника Паннонии. В том же году Адриан распорядился убить своего престарелого шурина Юлия Урса Сервиана и его внука, который, как подозревал император, готовился составить конкуренцию кандидатуре Элия. В январе, однако, Элий умер. Месяц спустя Адриан усыновил Антонина Пия и, чтобы обеспечить более долговременную преемственность, приказал самому Антонину усыновить Марка Аврелия и Луция Вера (сына Элия Цезаря), семнадцати и семи лет соответственно. Адриан скончался в Байкиях 10 июля 138 г. Его похоронили в мавзолее, который он возвел для этой цели в Риме (и который впоследствии стал называться замком Святого Ангела). Сенат удовлетворил просьбу Антонина об обожествлении Адриана, хотя и неохотно (см. Антонин).

Адриан был очень восприимчив к основным особенностям эпохи. Он участвовал в религиозных мистериях и проявлял глубокий интерес к астрологии и магии. Адриан разделял современные вкусы и почитал традиции, неутомимо осматривал достопримечательности и занимался литературой, любил компанию языковедов и сам писал, причем его обращенные к душе короткие трогательные поэмы известны и по сию пору. Он был еще и хорошим художником; к тому же его интерес к искусству вызвал к жизни целое новое направление адриатической живописи, в котором ощущается сильное влияние греческой культуры. Именно со времен Адриана императоров стали изображать с курчавой растительностью на лице, зачастую в приукрашенном, идеализированном виде, используя резкий контраст света и теней. Несколько сохранившихся портретов передают энергичные выразительные черты самого Адриана. Еще более примечательны изваяния — статуи и головы — его фаворита, юного Антиноя, драматичная гибель которого (он утонул в Ниле в 130 г.) всколыхнула поразительную волну религиозных чувств на востоке Империи, где его причислили к сонму богов. Классические греческие традиции изображения божества, перед которыми так благоговел Адриан, вновь восстали из прошлого, чтобы запечатлеть мечтательный взгляд и чувственные черты Антиноя, выразить скорбь по юности, которая проходит, и красоте, которая увядает.

Эстетические взгляды и стремления Адриана воплотились в архитектуре времени его правления и более всего — в роскошной резиденции, которую он построил для себя в Тибуре, что в предместьях Рима, среди оливковых рощ южных склонов. Комплекс из соединенных между собой и стоящих отдельно зданий, составлявших эту «виллу Адриана», воспроизводил города и строения, которыми Адриан восхищался во время своих путешествий, стал предвестником целой серии смелых и оригинальных форм. По инициативе пытливого ума неугомонного императора талантливые архитекторы-экспериментаторы возвели безрассудно смелые сооружения, искусно использовав неровности рельефа, доказав техническое совершенство облицованных кирпичом бетонных конструкций. В этих строениях повсюду — обилие изогнутых очертаний различной сложности, и едва ли возможно обнаружить простые прямые линии.

Кульминацией революции в архитектуре эпохи Адриана стало возведение пантеона на Марсовом поле в Риме. Полностью изменив внешний вид храма, возведенного другом Августа, Агриппой, архитектор Адриана построил круглое здание. Усыпальницы подобной формы были известны с древних времен, но открытие бетона позволило теперь создавать сооружения круглой формы гораздо больших размеров, воплощая самые смелые проекты. За колоннадой просторной прямоугольной галереи находится собственно ротонда, диаметр которой равен ее высоте. Она освещается через солнцеподобное отверстие в центре просторного свода, вокруг рассыпаны рельефные звезды, стены изрезаны прямоугольными и полукруглыми выемками и нишами, придающими ощущение легкости массивной бетонной конструкции. Это впечатление усиливают пять рядов кессонов на своде, которые столь прочны, что пережили даже снятие позолоченных бронзовых плит в 663 г. Пантеон был, вероятно, первым крупным монументом с подобной внутренней отделкой: решающим фактором отныне стало само внутреннее пространство, а не прочность каменной кладки. В отличие от греческих храмов, внутри которых не проводили групповых обрядов, пантеон Адриана был создан для того, чтобы там собирались люди.

В другой части столицы, возле Римского Форума, Адриан воздвиг другое эффектное святилище исключительных размеров — храм Венеры и Ромы. А на Форуме Траяна он построил огромный храм в честь обожествленного Траяна. Значительные строительные работы были произведены в Афинах, в том числе удивительное по масштабам восстановление храма Зевса Олимпийского, которое тоже стало проявлением достойных намерений Адриана, истинного римлянина и эллинофила.

АНТОНИН ПИЙ

Антонин Пий (Тит Аврелий Фульв Бойоний Антонин) (138–161 гг.) родился в 86 г. в окрестностях Рима в городе Ланувий. Предки его происходили из города Немауса в Южной Галлии, но переехали в столицу после того, как его дед, а впоследствии и отец (Тит Аврелий Фульв), получил консульскую должность, причем первый вдобавок дважды удостаивался назначения на пост городского префекта. Матерью императора была Аррия Фадилла, отец которой, Аррий Антонин, тоже происходил из Южной Галлии и дважды становился консулом. Говорят, когда императором стал Нерва, он выразил новому правителю свои соболезнования.

Юные годы Антонин провел в Лории, недалеко от Рима. После ранней кончины отца его воспитанием занялись оба деда. Когда ему было за двадцать, он женился на Аннии Галерии Фаустине (Фаустина Старшая), дочери Марка Анния Вера. После службы квестором и претором он в 130 г. стал консулом. Вскоре император Адриан назначил его одним из четырех выездных судей, которые вершили суд в Италии, причем свои обязанности Антонин исполнял в Этрурии и Умбрии, и эта деятельность оказалась для него плодородной нивой. Затем он приобрел превосходную репутацию в качестве проконсула Азии (приблизительно 133–136 гг.) и по возвращении в Рим был назначен членом восстановленного императорского совета. Когда в январе 138 г. скончался Луций Элий Цезарь, приемный сын и наследник Адриана, выбор императора пал на Антонина, который после длительных размышлений принял это предложение и 25 февраля был усыновлен Адрианом, получив полномочия трибуна, а вскоре — и высший административный пост (imperium). В его честь выпустили монеты, на которых он именовался Титом Элием Цезарем Антонином. В то же время самому Антонину было приказано усыновить Марка Аврелия и Луция Вера, ставших его преемниками. За этим последовали месяцы долгой болезни Адриана, когда Антонин уже на деле исполнял обязанности правителя Империи, а после смерти императора в июле 138 г. он естественным и мирным путем занял его место на троне.

Царствование Антонина началось с некоторых затруднений, поскольку, когда он подал просьбу об обожествлении своего предшественника и официальном признании его деяний, сенат проявил несговорчивость по обоим пунктам, памятуя о том, что Адриан урезал полномочия сенаторов и некоторых из них казнил. В конце концов, побаиваясь вмешательства армии в случае неудачи этого начинания нового правителя, сенаторы уступили, но добились отмены непопулярного института выездных судей, действовавших на территории самой Италии. В дальнейшем, даже если некоторые из них не считали Антонина лучше себя по происхождению и талантам, его особенно внимательное отношение к их классу вскоре побудило сенаторов присвоить ему имя «Пий» (благочестивый), отметав тем самым его рвение в исполнении религиозного и патриотического долга. В 139 г. Антонин, в соответствии с обычаем, принял звание Отца Отечества (Pater Patriae), хотя сначала думал от него отказаться, и одновременно во второй раз занял пост консула (он еще дважды занимал эту должность в 140 и 145 гг.).

Historia Augusta особенно подчеркивает миролюбивый нрав Антонина, и его царствование действительно в основном было мирным, хотя и не абсолютно безмятежным, ибо некоторые из провинций оставались неспокойными, да и ситуация на отдельных участках границы складывалась непросто. В Северной Британии за подавлением восстания последовало расширение территории Империи, отмеченное возведением нового оборонительного вала (Стена Антонина), протянувшегося от Фертоф-Форта до реки Клайд. Сложенная из дерна стена стояла на фундаменте из булыжников шириной в четырнадцать футов, возвышаясь над глубоким рвом. Гарнизон располагался в маленьких фортах, возведенных через каждые две мили, в отличие от более крупных и дальше отстоявших друг от друга фортов стены Адриана. Однако около 154 г. волнения, зачинщиком которых стало племя бригантов, повлекли за собой временный отвод часта войск от оборонительной линии Антонина, в результате чего некоторые форты были разрушены повстанцами. Очевидно, именно эта события побудили Антонина переселить большую часть населения из местности, расположенной между двумя стенами римлян. Их перевезли в Германию и поселили на берегу реки Неккар, приказав участвовать в обороне прилегающей границы, которую, как и в Британии, защищали установленные за частоколом с каменными наблюдательными башнями форты.

Тем временем обширные области на севере Африки подверглись набегам банд мародеров. Главным образом они вторгались с территории Нумидии, в Мавретании же войсковые подкрепления были брошены на проведение широкомасштабной карательной операции, в ходе которой около ста пятидесяти мавров-сектантов сослали к дальним западным рубежам страны. Приблизительно четыре года спустя в Египте введение повинностей в виде тяжелых принудительных работ привело к тому, что местные жители стали покидать насиженные места. За этим последовал мятеж, который пришлось усмирять; в 158 г. было подавлено восстание в Дакии.

Неприятности могли возникнуть и в Иудее. Но там Антонин Пий изменил закон (но не отменил его полностью) своего предшественника, запретившего делать обрезание. Точнее говоря, он разрешил евреям обрезать своих сыновей, но не позволил им придавать этому обычаю характер церемониального обряда, тем самым ослабив позиции иудаизма в соперничестве с активно распространявшимся христианством. Более того, для усиления мер, запрещавших иудеям входить в Иерусалим, военные посты вокруг города были значительно укреплены.

В разрешении любых споров, когда представлялась такая возможность, Антонин предпочитал дипломатические методы военным — особенно, если дело касалось отношений с парфянским недругом. Несмотря на необходимость проведения тех или иных военных операций, отсутствие каких-либо серьезных катаклизмов позволило Антонину уменьшить привилегии моряков и союзников, дети которых, рожденные в годы их службы, как и прежде, автоматически получали римское гражданство. Однако отныне избирательные права им предоставлялись лишь в том случае, если они вербовались в римские легионы. Таким образом, новое законоуложение способствовало пополнению армии.

Антонин заметно отличался от своего предшественника еще и тем, что его интересы касались прежде всего не провинций, а собственно Италии, которую он желал упрочить и вновь утвердить в качестве полновластной державы римского мира. Чеканка монет его времен, хотя и отдавала должное провинциям (например, BRITANNIA оказалась прототипом фигуры, так и оставшейся на пятидесятипенсовых монетах Великобритании), особенно сильно отражала эту перемену, проявившуюся и в ряде мер, предпринятых на территории италийского полуострова. На выпущенных деньгах изображались преимущественно порты, мосты, бани и амфитеатры, а традиции щедрых пожертвований, начало которым положил император Траян, получили дальнейшее развитие в соответствии с программой осуществления помощи девочкам-сиротам Италии, которых называли «Puellae Faustinianae» в честь супруги Антонина (Фаустина Старшая умерла в 140 или в 141 г., и хотя в более поздних описаниях добродетельность ее характера подвергается сомнению, она была удостоена не только обожествления, но и беспримерного количества выпущенных памятных монет и других почестей). Сам Антонин ни разу не покидал пределов Италии за все время своего царствования; он наслаждался жизнью сельского аристократа на своей вилле в Ланувии. Рим тоже находился в фокусе его внимания: он устраивал грандиозные раздачи денег и публичные представления, а в честь девятисотлетней годовщины основания города выпустил огромное количество памятных медальонов, патриотически прославляя легендарное происхождение своего народа.

Курс Антонина относительно Италии и самой столицы был с одобрением воспринят сенатом, с которым, преодолев колебания среди его членов, он установил дружеские отношения (например, хотя появились признаки того, что некий Атилий Тициан организует заговор, Антонин постановил, что его соучастники не будут подвергнуты преследованиям). Отменой института четырех выездных судей император восстановил полный контроль сената над страной. Но Антонин все-таки осознавал слабость сената и, несмотря на то, что оказывал его членам всяческое уважение, обсуждение сколько-нибудь серьезных дел приберегал для своего императорского совета. Четыре префекта претория, сменивших друг друга за время его царствования, входили в состав его совета, и для последующих времен стало знаменательным, что все они были еще и выдающимися юристами. Первый из них, Марк Гавий Максим, занимал этот пост двадцать лет, тогда как даже наместники провинций обычно удерживались на своих местах менее десяти лет. Естественная смерть Антонина в 161 г. обозначила конец царствования, которое в целом оказалось благотворным и не непрогрессивным, хотя процесс централизации продолжался, и римский мир, казалось, отнюдь не был столь повсеместным, как утверждали доброжелатели.

К числу панегеристов принадлежал известный греческий философ Элий Аристид из Адриана в Мисии, который имел доступ ко двору, будучи наставником юного Марка Аврелия. Торжественная речь Аристида Панегирик Риму — это речь страстного римского патриота. Обращаясь к Риму эпохи Антонина, он восклицает:

Столь восхищенную оценку мира эпохи второго века подтвердил историк Эдвард Гиббон в своем труде Закат и падение Римской Империи, написанном в 1776 г. «Если попросить любого человека определить период мировой истории, в течение которого состояние человеческой расы было наиболее счастливым и процветающим, он без колебаний назовет время от смерти Домициана до вступления на трон Коммода» (96 — 180 гг. нашей эры). Антонин Пий вполне может служить символом и примером этого Золотого века Империи. Если ограничить «человеческую расу» Римской Империей и подумать, сколь хорошо жилось ее гражданам, высказывание Гиббона, по-видимому, недалеко от истины. В дальнейшем историки подвергали сомнению его точку зрения, указывая, например, что невольников и народы покоренных земель, а также необразованных сельских тружеников едва ли можно считать «счастливыми и процветающими», что застой и засилье бюрократизма, столь явно проявившиеся в последующем столетии, стали ощутимыми уже во времена императора Антонина.

Тем не менее нет сомнений в том, что самому Антонину были свойственны возвышенность натуры и благородство стремлений. Во все времена не было недостатка в прижизненных панегириках правителям, и обычно они вызывают известную степень скептицизма. Но воздаваемые Антонину хвалы, которые продолжились и после смерти императора в Размышлениях его приемного сына Марка Аврелия, свидетельствуют об истинно привлекательном характере. «Помните его добродетели, — наставляет Аврелий, — чтобы, когда придет ваш последний час, совесть у вас была так же чиста, как у него».

МАРК АВРЕЛИЙ

Марк Аврелий (161–180 гг.) родился в 121 г. и был наречен Марком Аннием Вером. Его прадед по отцовской линии, Линий Вер, из Уккуби (город в Бетике), обеспечил процветание семье, добившись ранга сенатора и претора. Дед императора трижды становился консулом, а отец, Анний Вер, женился на Домиции Луцилле, богатая семья которой владела производством гончарных изделий (перешедшим к Марку по наследству) в предместьях Рима. В ранние годы к его имени присовокуплялось также имя деда по материнской линии, Катилия Севера (который назначался консулом в 110 и 120 гг.).

В детстве он привлек к себе особое внимание императора Адриана, назвавшего его «Правильнейший» и сделавшего жрецом салийской коллегии, когда мальчику было всего восемь лет. Император поручил заняться его образованием лучшим учителям того времени, включая знаменитого Фронтона, обучавшего Аврелия латинской литературе. Когда в 136 г. Адриан усыновил Луция Элия Цезаря, дочь Элия определили в невесты Марку, после смерти Элия император в 138 г. усыновил Антонина, который, в свою очередь, сразу же усыновил двух преемников. Одним из них был Марк, приходившийся племянником жене Антонина, Фаустине Старшей, и принявший имя Марк Аврелий Цезарь (Аврелий — одно из имен Антонина), другим же юным наследником стал Луций Вер (так он назвался впоследствии), сын упомянутого Элия.

Вслед за восшествием на престол Антонина помолвка Марка Аврелия с дочерью Элия была расторгнута, ив 139 г. он обручился с дочерью самого императора, Аннией Галерией Фаустиной Младшей, на которой женился шесть лет спустя. В 140 и 145 гг. Марк становился консулом, напарником своего названного отца, а в 146 г. получил полномочия, фактически делавшие его наследником престола (должность трибуна, или tribunicia potestas, и пост проконсула с высшими полномочиями вне Рима, или imperium). К тому времени, к большому разочарованию Фронтона, Марк Аврелий бросил риторику и увлекся философией стоиков (ее преподавал ему Юний Рустик), оказавшей определяющее влияние на его дальнейшую жизнь. В 161 г. Антонин Пий на смертном одре из рук в руки передал ему императорскую власть. Новый правитель, уже носивший имя Аврелий и теперь прибавивший к нему имя Антонин, потребовал от сената признания за Вером равных с собою прав, осуществив тем самым новую концепцию правления (см. Луций Вер). Вскоре на разных участках границы начались неприятности. Тяжелый кризис разразился на Востоке: парфянский царь Вологез III (148–192 гг.) вторгся в Армению и одну за другой разбил две римские армии. Однако после того, как значительно ослабленные войска были выведены из-под непосредственного командования Луция Вера, в течение 163–164 гг. Армения была вновь захвачена римскими полководцами и превращена в протекторат; тем самым Марк Аврелий возобновил политику Траяна, создавшего зависимое от Рима государство на территориях за Евфратом. Во время празднования Триумфа в честь этой победы в 166 г. два сына Аврелия, пятилетний Коммод и трехлетний Анний Вер, получили титулы Цезаря и приняли участие в процессии.

К этому времени, однако, на северных границах самые грозные германские племена перешли Данувий, гарнизон которого состоял из десяти римских легионов; для сравнения, на Рейне было четыре легиона. Эта миграция привела к событиям, надолго изменившим карту Европы. Впервые римлянам пришлось противостоять неприятелю, вторгнувшемуся на их собственные земли; с этих пор приграничное население подвергалось давлению со стороны переселявшихся с севера народов. Сначала в Верхнюю Германию вторглось западное германское племя хаттов. С ним удалось расправиться, но через четыре года сложилась гораздо более серьезная ситуация, когда относительно романизированные маркоманны из Бойгема заодно с лангобардами и прочими племенами переправились через Данувий, тогда как сговорившиеся с ними сарматы наступали между Данувием и Тиссой. Эти бешеные атаки не стали неожиданностью, но из-за войны на Востоке их было трудно предотвратить.

[2] Впрочем, возможно, колония была создана уже после мятежа.