Колин снова встал, на сей раз осторожно, и огляделся. Скрестил руки на груди.
– Куда подевалась наша одежда?
– Не знаю, – сказала Мэри и, подняв ноги над головой, сделала стойку.
Колин нетвердой походкой подошел к двери ванной и сунул голову внутрь:
– Здесь ее нет.
Потом снял с сундука вазу с лунником и поднял крышку:
– Здесь тоже.
– Да, – сказала Мэри.
Он сел на кровать и посмотрел на нее:
– Тебе не кажется, что надо бы ее найти? Или тебя это не волнует?
– Мне и так хорошо, – сказала Мэри. Колин вздохнул:
– Ну, а я намерен выяснить, что происходит.
Мэри опустила ноги и сказала, обращаясь к потолку:
– На двери висит пеньюар.
Она легла поудобнее, повернула руки ладонями кверху, закрыла глаза и начала глубоко дышать носом.
Несколько минут спустя она услышала, как Колин голосом, приглушенным акустикой ванной комнаты, раздраженно воскликнул:
– Это я носить не могу!
Когда он вышел из ванной, она открыла глаза.
– Вот это да! – изумленно сказала Мэри, направляясь к нему. – Ты просто очарователен.
Она расправила вьющиеся волосы Колина, зацепившиеся за оборки на воротнике, и погладила его тело.
– Ты похож на бога. Кажется, придется затащить тебя в постель. – Она дернула его за руку, но Колин отпрянул.
– Да и никакой это не пеньюар, – сказал он, – это женская ночная рубашка.
Он показал на букетик цветов, вышитый на груди.
Мэри отступила на шаг.
– Ты даже не представляешь, как она тебе идет!
Колин начал снимать ночную рубашку.
– Не могу же я, – сказал он из-под рубашки, – разгуливать в таком виде по дому незнакомого человека.
– К тому же с эрекцией, – сказала Мэри, возвращаясь к своей йоге. Она встала, сдвинув ноги вместе и, положив руки на бедра, наклонилась вперед, потом коснулась руками носков, а потом, нагнувшись ниже, уперлась в пах ладонями к полу.
Колин стоял и смотрел на нее, перебросив ночную рубашку через руку.
– Хорошо, что у тебя укусы прошли, – сказал он через некоторое время.