– Похоже, вы много с ним разговаривали.
– Люди приходят, я разговариваю с ними. Я разговариваю даже с полицейскими.
Она едва заметно улыбнулась, и Демпси вдруг увидел, как она красива. Ее красота не сразу бросалась в глаза. Оценить внешность женщины по достоинству мешала ее бесстрастность, подумал он. Скупые жесты, невыразительная мимика – однако у Демпси возникло впечатление, что дело здесь не в подавлении чувств, а в самообладании. Спокойная непринужденность позы могла быть результатом внутренней дисциплины. У нее были большие, чуть раскосые глаза, высокие скулы, твердо очерченный рот и маленький подбородок. Похоже, она не пользовалась косметикой, а свитер скрывал ее фигуру. Это специально, подумал Демпси.
Он задал еще несколько вопросов, не столько вникая в суть ответов, сколько внимательно наблюдая за Сарой, прислушиваясь к модуляциям ее голоса. У него сложилось впечатление, что она тоже наблюдает за ним. От возникшего напряжения у него загудело в голове. Это нельзя было назвать возбуждением. Никакого возбуждения он не чувствовал. У Сары был свой интерес, как и у него. Он спросил, почему Лара обратился к ней с вопросом о церкви. Потому что она держала лавку лекарственных трав?
– Это моя церковь. Но мне кажется, Лара хотел познакомиться со мной.
– О'кей… Я понял.
– Нет, не в этом смысле. Он хотел выяснить, насколько я сильна. – Сара замолчала, скрестив руки на груди, опустила глаза на витрину, а через несколько мгновений подняла взгляд и сказала: – Я знаю про вас.
Чары разом развеялись, и Демпси оказался во власти ненадолго забытого чувства вины и смятения.
Сара подняла руки в успокаивающем жесте:
– Я сразу узнала вас, но я о другом. Я знаю про ваш глаз. Знаю, что с вами происходит.
Ну начинается, подумал он.
– Вы попали между двух противоборствующих сил, – сказала она. – Одна хочет убить вас, другая использовать. При любом раскладе вы скорее всего умрете.
Демпси рассмеялся:
– Откуда вы это знаете?
– Вы будете смеяться надо мной? Или захотите, чтобы я помогла вам понять смысл происходящего?
– Значит, я могу выбрать? И выбор у меня невелик.
Не обратив внимания на издевательский тон, Сара сказала:
– Выбор у вас такой: или остаться в дураках, или поверить мне. Жить или умереть. – Она повернулась к шкафу, взяла с полки пузырек с темным порошком и протянула Демпси. – Заварите это сегодня перед сном. Выпейте и приходите ко мне завтра вечером. В десять. В церковь.
– Вы имеете в виду церковь Лукумо Бабаяма… или как там?
Он рассчитывал разозлить женщину, но она снова скрестила руки на груди и чуть наклонила голову к плечу.
– Да. Я мамбо… жрица.
Демпси изобразил несколько танцевальных па.
– Это сальса-лечение? Мамбо, ча-ча-ча.
И снова она не отреагировала на грубость.
– Вам нужно быть очень осторожным. Кто-то пытается навредить вам. Кто-то близкий.
– У вас такой всевидящий глаз, да? Видите всех насквозь?
Женщина пожала плечами.
– Сколько это будет стоить? – спросил он.
– Сколько бы ни стоило, – сказала она, словно констатируя печальный факт, – возможно, вам не представится случай заплатить.
Казалось, всем своим видом Сара пыталась успокоить его, умиротворить, но Демпси чувствовал, что силы ему придает только собственное раздражение. Однако он не делал ставки на раздражение и цинизм. Он твердо решил отнестись ко всему серьезно, как бы невероятно, нелепо и смешно это ни выглядело.