Книга 1. Ракеты и люди: читать книгу онлайн полностью и бесплатно

В 1960 году буквально у него на руках на полигоне в районе Балхаша умирает Лавочкин. После смерти Семена Алексеевича Лавочкина Бабакин возглавил его организацию, ставшую ведущей в стране по автоматическим межпланетным космическим аппаратам. Здесь его талант развернулся в полную силу. В 1970 году Бабакина избирают в члены-корреспонденты Академии наук. А 3 августа 1971 года так же внезапно, как и Лавочкин, Бабакин в возрасте 57 лет умирает от инфаркта.

С 30 марта по 3 апреля 1992 года в Москве проходила научная конференция, посвященная Международному году космоса. Инициатива проведения этой конференции принадлежала Отделению проблем машиностроения, механики и процессов управления Российской Академии наук, многим академическим институтам, Гагаринскому комитету, Совету «Интеркосмос», Центру подготовки космонавтов имени Гагарина, Центральному НИИ машиностроения (бывший НИИ-88), нашему НПО «Энергия» и еще ряду общественных и научных организаций.

Сопредседателями оргкомитета этой весьма представительной конференции по решению президиума Академии наук были назначены академики B.C. Авдуевский и Б.В. Раушенбах. Многоопытный в таких делах Борис Викторович назначил меня и недавнего директора ЦНИИМаш Юрия Александровича Мозжорина заместителями сопредседателей оргкомитета.

Основные организационные хлопоты по проведению пятидневной конференции, как обычно, легли на службы Института истории естествознания и техники им. С.И. Вавилова РАН. Несмотря на бедственное экономическое положение этого академического института, его немногочисленный научный аппарат справился с тяжелой работой, включая самую трудную – обслуживание иностранных гостей при минимальных затратах валюты, недостатке автомобилей и бензина.

Для меня эта конференция поначалу представлялась неизбежной потерей времени, отрывающей от работы и писания этих мемуаров. Но по мере разработки программы стало очевидным, что она будет необычной.

В программу двух пленарных заседаний и секции «История ракетно-космической техники» были заявлены доклады, содержание которых показалось бы совершено немыслимым еще два-три года назад. Сенсационность докладов, в частности, представленных на исторической секции, состояла в том, что содержание некоторых из них до последних лет имело гриф «совершенно секретно», и любой из них, конечно же, не мог быть доложен аудитории, в которой присутствовали американские ученые и корреспонденты зарубежной прессы.

Первый доклад на исторической секции принадлежал трем соавторам: И.М. Лисовичу, академику А.Ю.Ишлинскому и мне. Доклад содержал историю создания и описание первых систем астронавигации, испытанных в СССР на межконтинентальных крылатых ракетах «Буря». Всему миру было известно, что в СССР еще в 1957 году появилась первая межконтинентальная баллистическая ракета – королевская Р-7. Эта ракета стала первым фактором реальной ядерной угрозы для США. Р-7 после ряда модификаций стала известна миру как носитель космических аппаратов. С 1957 по 1969 годы, т.е. до высадки американских астронавтов на Луну, Р-7 оставалась по многим показателям самой надежной в мире ракетой для пилотируемых полетов.

Именно эта еще находившаяся в 1962 году на вооружении наша единственная межконтинентальная ракета чуть было не полетела на США во время Карибского кризиса. Об этом стоит вспомнить особо, я был тому невольным свидетелем. Ракета Р-7, оказавшаяся чемпионом по числу официально зарегистрированных мировых космических рекордов, оказалась и рекордсменом по долголетию. 37 лет эксплуатации в различных модификациях! По прогнозам, ей работать еще лет десять. В наш век технических революций это безусловно выдающийся рекорд.

Однако не только за рубежом, но даже среди наших, допущенных к совершенно секретным работам ракетных специалистов очень узкий круг знает о том, что у знаменитой «семерки» был сильный конкурент по доставке ядерного заряда – составная крылатая межконтинентальная ракета «Буря». Летные испытания «Бури» начались раньше, чем полетела Р-7, но были прекращены в 1959 году.

Почти никто из наших ракетно-космических специалистов не знает и того, что у современного, всем известного крылатого корабля «Буран» был совершенно секретный, тоже крылатый тезка. Он, не успев сделать и одного полета, был остановлен в производстве после первого успешного полета баллистической «семерки».

В биографиях знаменитых ныне создателей авиационной и ракетной техники Королева, Келдыша, Лавочкина и Мясищева нет упоминаний о «Буре» и «Буране». Представляется, что в какой-то мере необходимо восполнить этот пробел.

Если сообщение о «Буре» и «Буране» есть «неизвестное о неизвестном», то рассказы о сериях спутников «Космос» следует озаглавить «неизвестное об известном».

Назначение космических аппаратов знаменитой серии «Космос» до самого последнего времени оставалось для широкой общественности далеко не ясным. То есть в принципе каждый, кто интересовался космической техникой, понимал, что существуют средства всяческой космической разведки. Мы клеймили американцев, объявляя, что они («ах, какие нехорошие!») запустили очередной «спутник-шпион» для наблюдения за территорией Советского Союза, стран Варшавского договора, наблюдения за «горячими» точками.

О своих спутниках аналогичного назначения мы молчали. Ну не так, чтобы совсем: начиная с 1962 года регулярно появлялись сообщения ТАСС, что запущен ИСЗ «Космос №…». Так, например, если взять на выбор 1986 год, по официальным сообщениям, запущены спутники серии «Космос» с № 1715 по № 1810! 95 спутников, которые, согласно сообщениям ТАСС, за некоторыми исключениями, предназначены «для продолжения исследования космического пространства». А всего мы к марту 1992 года довели число таинственных «Космосов» до 2182!

В докладах на конференции со значительной части «Космосов» было снято плотное покрывало секретности. Часть «Космосов», в особенности относившиеся к первой тысяче, имели самое непосредственное отношение к деятельности нашего коллектива.

Мне представляется необходимым попытаться показать читателям, какая же огромная работа проводилась ракетно-космической отраслью и пресловутым военно-промышленным комплексом в целом. Она была невидима и неизвестна.

В одной из песен полигонного фольклора есть такие слова: «Ракета улетела, налей еще стакан, и пусть теперь охрипнет товарищ Левитан…». Имелся в виду самый знаменитый диктор московского радио времен войны и двух послевоенных десятилетий. Ему ни разу не грозила хрипота по поводу запуска очередного спутника серии «Космос». О них сообщалось межу прочим, петитом, в газетах.

Команда Королева выигрывает межконтинентальную гонку

С проблемой астронавигации я впервые столкнулся в 1937 году при подготовке перелета через Северный полюс в Америку на нашем новом четырехмоторном бомбардировщике ДБ-А, получившем полярный индекс «Н-209». Командира самолета Сигизмунда Леваневского этот вопрос не волновал, но штурман Виктор Левченко требовал от меня, а я был ведущим инженером наземного экипажа по электрорадиооборудованию, в том числе навигационному, чтобы самолет имел астрокупол и солнечный указатель курса.

Солнечный указатель курса (СУК) мы дорабатывали по указанию Левченко и с ним вместе выбирали в носовой части фюзеляжа – в кабине штурмана – место для астрокупола. Когда дело дошло до звездного секстанта, Левченко согласился его включить в состав оборудования, но заметил, что вряд ли им придется пользоваться. Пока над полюсом полярный день, звезды практически не видны, а через купол (если он помутнеет, запотеет или обледенеет) их и вовсе не разглядеть, даже ночью до полярного круга.

Эти события вспомнились через десять лет – в конце 1947 года – в связи с проблемой управления пока довольно абстрактной крылатой ракетой. В 1949 году ракета Р-1 на дальность всего 270 км еще не была принята на вооружение. Ракета Р-2 на дальность 600 км еще только проектировалась. Но Королев уже выпустил эскизный проект ракеты Р-3 с дальностью полета 3000 км. Уже в этой работе он писал: «Одним из перспективных направлений в развитии ракет дальнего действия является разработка крылатой ракеты. Осуществление крылатой ракеты находится в некоторой связи с успешным развитием баллистических ракет дальнего действия…»

Ракеты такой дальности еще не могли бы достичь США с нашей территории, но все американские авиационные базы «Боингов-29»– летающих «сверхкрепостей» в Европе и Азии были бы достижимы.

Какой быть ракете: баллистической или крылатой? Необходимо было проанализировать оба варианта. Соответственно должны были рассматриваться и альтернативы систем управления полетом. При обсуждении этих проблем Рязанский и Пилюгин заявили, что за разработку управления баллистической ракетой они берутся вместе с Кузнецовым или с новой морской гироскопической фирмой НИИ-49 в Ленинграде. Управлять крылатой ракетой необходимо по всей траектории до самой цели. Это задача очень трудная, и пока они в НИИ-885 не готовы ею заниматься. Принципы, которые предлагали немцы в проекте А9/А10, не серьезны. Радиоуправление в зоне над территорией противника будет выведено из строя организованными помехами, а автономные средства управления дают пока еще совершенно неприемлемые ошибки.

В самом деле, за счет обычного ухода гироскопической системы (лучшей по тем временам платформы фирмы «Крейзельгерет») на одну угловую минуту в минуту времени получим ошибку на местности в одну милю, т.е. 1,8 км. Лучшие гироскопические системы даже в случае воздушного подвеса могли иметь уходы до 1 градуса в час. Если полет на дальность 3000 км продлится два часа, то ошибка на местности для чисто автономной системы уже может превзойти 200 км. Кому же нужна такая ракета?

Но Королева эти доводы не отвратили от крылатых идей. У себя в отделе № 3 СКВ он нашел энтузиастов, которые взялись за исследование возможных схем крылатых ракет. Один из них – Игорь Моишеев – разумно рассуждал, что через два-три года появятся предложения по системе управления, если будут найдены решения по выбору схем аэродинамических сверхзвуковых крылатых аппаратов и энергетически рациональные маршевые двигатели. Споры вокруг проблем управления крылатыми ракетами шли горячие.

Вот тогда-то я и вспомнил об астрокуполе самолета Н-209 и хвастовство штурмана Левченко, что в ясную звездную ночь он с помощью звездного секстанта может определить свое географическое место с ошибкой не более 10 км.

Работа штурмана заключалась в том, чтобы отыскать на ночном небосводе заранее определенные для северного полушария «навигационные» звезды, замерить с помощью звездного сектанта высоты не менее чем двух звезд, определить точное время замера по хронометру, а затем специальными, не очень простыми расчетами и графическими построениями по карте определить свои координаты. У опытного штурмана при использовании специально подготовленных таблиц точность определения места при затрате 15-20 минут на сеанс достигала 5-7 км. Чтобы удостовериться в этом, я отправился в ГК НИИ ВВС, благо там еще оставалось много знакомых, и получил подтверждение: действительно, есть штурманы, настоящие асы астронавигации, которые определяются с ошибкой всего 3-5 км.

Когда в разговоре со специалистами ГК НИИ ВВС я заикнулся, что мы в НИИ-88 хотим начать разработку системы автоматической астронавигации и обойтись без штурмана, то увидел ехидные улыбки.

– А вы летали за штурмана?

– Нет.