— Хорошо кончится! — заверил Тахир-ювелир.
— Дай бог, — подхватила его слова Оймулло. — А ты не тревожься, не принимай так близко к сердцу. Люди, сокрушившие эмира, его трон и корону, не станут подвластными Асаду Махсуму. Его постигнет судьба эмира, если он не опомнится и не поймет, что затеял! Так будет, ты не беспокойся, у тебя и без того много хлопот… Одна дочь под сердцем, пятнадцать дочек в клубе!..
— Почему дочь под сердцем? — перебил, смеясь, Тахир-ювелир. — А если сын? Конечно, сын!
— Кто бы ни был, пусть будет счастлив! — сказала Оймулло. — И за дядю Хайдаркула не волнуйся, он революционер, большевик, не так-то легко его сокрушить! Хочешь, я погадаю по книге Хафиза…
Так, задушевно беседуя с Оймулло, Фируза совсем успокоилась…
Тем временем Хайдаркул, обуреваемый тревожными мыслями, шел в ЧК.
Прежде всего он хотел проверить, известно ли там то, что передал Мираку отец. Затем надо объяснить Ходже Хасанбеку поведение Асада Махсума; вооружив басмачей, он как бы бросал вызов своим противникам; это первый ответный шаг на нынешнее решение Центрального Исполнительного Комитета.
Нельзя пройти мимо этого! Не сегодня завтра Асад Махсум сядет всем на голову, и тогда бороться с ним будет гораздо труднее.
Ходжи Хасанбека в ЧК не оказалось. Хайдаркул пошел к Федорову. Тот беседовал с заведующими отделами.
— Входите, товарищ Хайдаркул, — сказал Федоров. — Знаете ли вы, какие у нас новости?
— Нет! — рассеянно ответил Хайдаркул, думая о своем.
Ходжу Хасанбека наконец сняли с работы, он совсем не справлялся.
Ну? Поразительно! Кто же назначен на его место? Алимджан Аминов. Но он еще не приступил к работе. Хайдаркул воспрянул духом. Безнадежность, охватившая его на заседании исполкома и особенно при известии о басмачах, рассеялась. Подуло совсем другим, благоприятным ветром. Хоть и далекая, но перед ним забрезжила надежда.
— Да, неожиданно! — сказал он. — Какому же умному человеку обязаны мы этим? Кто первый ступил на этот путь? Наверное, решено было в Совете назиров?
— Да! Вы вчера отсутствовали, нам сказали, что вы заняты делом Махсума. А тут шло внеочередное заседание ЦК… Все сошлись на том, что старик не справлялся с этой работой… И самому трудно, и дела в беспорядке.
— Аминов справится… товарищ Федоров, вы знаете, какое решение принял вчера исполком?
— Знаю.
— После этого Асад Махсум отдал оружие басмачам!
— Знаю и об этом, только что сообщили… Но еще десять дней назад Махсум сам сюда приезжал, говорил с председателем, советовался как быть. Потому мы не возражали.
— Неужели дали согласие?
— А что было делать? Советовали, чтобы он всех проверил, испытал, ненадежных отсеял…
— Он, конечно, заверяет, что так и сделал?..
— Наверняка.
— Это неправда! Проверку надо было проводить при участии чекистов.
— Я предлагал, но председатель поручил все ему, выразил полное доверие.
— Плохо дело! Кто знает, с какой целью вооружил он басмачей, собрал и держит при себе отъявленных контрреволюционеров? Боюсь, как бы в один прекрасный день не повел их на нас.
Федоров молча покачал головой. Так же, как и Хайдаркул, он сомневался в Асаде Махсуме, но не мог себе представить, что тот поднимет восстание против Советской власти.
— Не думаю, чтобы Асад Махсум замыслил выступить против нас. Он просто самовлюбленный, чванливый, высокомерный человек, к тому же не лишенный авантюризма.
Мы обязаны следить за ним, сбивать с него спесь.
— Как же вы собьете, если он так самоуверен?